— И куда мы едем? — поинтересовался я у сидящего рядом Шефа.

— За ответами. На место нашего с тобой первого знакомства.

Петляли по городу и его окрестностям мы почти целый час. За тонированными стеклами «Хаммера» мало что можно было различить, да я особо и не пытался.

— Приехали, — сообщил, наконец, Мутный-водитель.

Из машины мы вышли вчетвером: Я, Шеф, и сидевшие рядом с нами Мутный и Жертва.

— Узнаешь место?

Я огляделся по сторонам. Райончик неплохой: новые коттеджи, пара особняков, редкие ряды недешевых таунхаусов.

— Да такой же, как и все. Работал пару раз в таких — обычно тут есть чем поживиться.

— Именно. Нам туда, — Шеф указал на трехэтажный коттедж с башенками, большим гаражом и баней-пристройкой.

— Прошу, — пропустил он меня к двери, протягивая комплект отмычек.

Я управился меньше, чем за минуту:

— Прошу, — и склонился в поклоне.

Гостиная была обставлена типично богато: камин, шикарная вычурная мебель, пушистый ковер, плазма во всю стену, головы лося и кабана с камерами наблюдения в открытой пасти.

— И теперь не узнаешь?

Я пожал плечами:

— А должен?

— Ты влез в этот дом ровно год назад, опередив нашу опергруппу ровно на десять минут. А услышав голоса на крыльце, не придумал ничего лучше, чем спрятаться вот в этомшкафу…

С этими словами Шеф открыл массивную дверь какого-то резного комода.

Внутри хищно мерцала аномалия, занимающая почти все пространство шкафа.

— И ухитрился активировать переход, который появляется раз в год и наделяет попавшего в него человека удивительными и уникальными способностями. После чего схлопывается и появляется снова ровно через год.

— То есть…

— Вчера исполнился ровно год, как ты впервые столкнулся с мутантами Конторы. И ровно год, как тебе впервые зачистили память и «взяли на карандаш». Мы ведь сперва думали, что тебя специально кто-то подослал…

— Нет. Я тогда только приехал в город и осматривался. Даже контракты не брал, — припомнил я.

— Как раз это мы и выяснили, но слежку не сняли: все ждали, когда и как проявится полученный тобой дар. Но не дождались. Поэтому подстроили убийство, упекли тебя в тюрьму…. А дальше ты уже и сам все знаешь.

— И что же за уникальные таланты дает эта аномалия?

— Разные, но так или иначе связанные с переходами, и они пока что обозначены как способности «Проводника». Мы изучаем ее всего третий год и мало что успели выяснить. Тебе вот поначалу достался иммунитет от попадания во враждебный мир или в нежизнеспособную оболочку.

— Чего-чего?

— Аномалии — это порталы в иные миры. В какое-то место или места, оказавшись в котором ты… проходишь через какую-то процедуру и возвращаешься уже совсем другим человеком. Или нечеловеком. Или бесформенным куском мяса.

— Но зачем?

— Это мы и мы и пытаемся выяснить. Пока ясно только одно: аномалии делают или пытаются сделать нас сильнее. Мы еще не совсем разобрались, по каким правилам или принципам они наделяют людей способностями, но кое-какие соображения на этот счет есть.

Угу. У меня тоже — все вокруг получают примерно то, что хотят или что им позарез нужно здесь и сейчас. Кроме несчастного Уборщика, разумеется.

— Есть еще один момент, который ты наверняка уже заметил. Примерно один из тысячи вернувшихся из портала — это уже совсем не тот, кто в него вошел. Эти люди помнят свои родные миры и замечают некоторые несоответствия вокруг. Иногда это просто имя героя комикса или название предмета, или компании. А иногда — целые исторические события. Болезни, войны, природные катастрофы, уничтожившие города или даже страны…

— Получается что я…

— Пришелец из другого мира. Хотя на самом деле все гора-а-аздо сложнее…

— Вы же привезли меня сюда не только для того, чтобы рассказать эту красивую сказку.

— Верно. Портал исчезнет через неделю, или через минуту после того, как в него кто-то войдет. И мне кажется, будет правильным, если это снова будешь ты, Уборщик…

Настойчивый рев телефона раздался уже раз пятый, вынуждая Стаса с тихим стоном ответить на звонок. На вызове друзей, кстати, у него стоял записанный на полигоне рев турбированного двигателя от «Ламборджини Авентодора» — хочешь не хочешь, а не пропустишь.

— Стасян, мать твою, ты там живой вообще? — раздался в трубке голос Турбо, верного товарища и второго пилота, в миру более известного как Гриша Нефедов.

— Григ, не финди, чего разорался так с утра пораньше?

— Стасик. А ты помнишь вообще, что вчера было-то, а? — вкрадчиво поинтересовался голос из трубки, — Лично я вообще удивлен, что ты еще дома, а не где-нибудь на самолете в Бразилию.

— Ну… Мы вроде тусили…

— Ага. Тусили. А где и как — помнишь?

Стас напрягся. Кажется, была чья-то днюха. Не то сестры не то подруги одного из дрифтеров. И отмечали, как обычно, под рев моторов и брызги пены. Лично он, как обычно, не пил и травкой не баловался, но общему куражу поддался.