— Ваше военное положение — пшик, дерьмо собачье. Сколько заплатили вам Рохо, чтобы вы обманули меня?

— Я никого не обманывал и никаких обещаний не давал, — повторил Хаупт. — Я — офицер астрийской полевой жандармерии и не уполномочен давать какие бы то ни было заверения от своего имени. Что же до военного положения, оно закончилось, когда имперский землемер покинул ваш вшивый городишко. Теперь мой полк не обязан следить за порядком и делать то, с чем вы не смогли справиться. Мы просто ждём наш поезд.

— Раз я не справляюсь с ситуацией в городе, — решил зайти с другой стороны Гильермо Строцци, — то ваша прямая обязанность прекратить беспорядки. Вы ведь жандармерия, не так ли?

— А здесь разве Астрия? — показно удивился Хаупт. — Вы сами в беседах с имперским землемером и герром майором подчёркивали, что Отравиль не входит в Астрийскую империю. С чего бы моим людям защищать подданных не пойми кого?

— Сколько? — после короткой паузы выдал Гильермо Строцци.

— «Сколько» чего? — снова сделал вид, что не понимает старший лейтенант.

— Золотых крон или гномьих кредитов, — ответил Строцци. — Назовите сумму и валюту.

— Не по адресу обращаетесь, — развёл руками в жесте притворного сожаления Хаупт. — Вы верно сказали: мы жандармы, а не наёмники.

Строцци постоял у шлагбаума ещё минуту, словно ждал, что старший лейтенант передумает, а может, боролся с гневом. А после развернулся на каблуках и через пару минут уже сидел в автомобиле.

— В наше убежище, — бросил он Джоджо, и не глушивший двигатель племянник повёл «Болт» по ночным улицам.

Я лишь мельком увидел неприятное лицо Гильермо Строцци в зеркале заднего вида. Он побелел от гнева, став похожим на покойника, тонкий шрам наоборот налился кровью, как будто багровая черта перечеркнула щёку и скулу исталийца.

Джоджо отлично ориентировался в городе и несколько раз объезжал звуки перестрелки. Пару раз на дорогу кто-то выскакивал, однако водитель и не думал тормозить — его не интересовало, кто это: свой или чужой. Сейчас речь шла о спасении жизни, — своей и главы семьи — и о подобных мелочах Джоджо не задумывался.

Наконец, мы заехали в какой-то столярный цех, где пахло свежими досками, а посередине стояла здоровенная пилорама. Джоджо остановил «Болт» там, где складировали готовый материал, подняв шинами целую тучу пыли и опилок.

Громилы выбрались из автомобиля, я последовал за ними без команды. Джоджо, успевший опередить нас, уже закрывал массивные ворота цеха. Что интересно: они стояли открытыми неизвестно сколько — правда, досок тут не было, а пилораму украсть довольно проблематично.

— Теперь разберёмся с тобой, — глянул на меня последним вышедший из автомобиля Гильермо Строцци. — Кто ты такой? И что тебе нужно?

— Для начала хотелось бы получить материальную благодарность за спасение, — заявил я. — Если бы не я…

Тут вместо благодарности я получил пудовым кулаком в живот. Нательная броня не спасает от таких ударов, и я переломился пополам. Наверное, даже смог бы на ногах удержаться — не в первый раз получаю — но тут второй громила обрушил мне на спину локоть. Я рухнул на колени, даже не пытаясь подняться. Почувствовал, как чья-то рука сначала освободила меня от наплечных кобур, а после без особых церемоний вздёрнула на ноги.

— Когда дон задаёт вопросы, — пробасил один из громил мне прямо в ухо, — ты отвечаешь. Понял?

Я кивнул и тут же снова согнулся от удара в живот. Добивать на сей раз не стали.

— Не слышу, ты понял меня? — раздался тот же густой бас.

— Понял, — ответил я, когда перестал задыхаться, и медленно разогнулся.

— Кто ты такой?

— Удостоверение в кармане пиджака, — ответил я. — Я достану его?

Доставать не пришлось: Джоджо, снявший с меня кобуры, ловко достал удостоверение и передал дяде.

— «Континенталь», значит, — кивнул тот, бросая документ на станину пилорамы к моим кобурам.

— Недавно на перроне люди Рохо во главе с Рамоном расстреляли ариша и сопровождавшего его детектива, — сказал я.

— А ты, выходит, выжил, — сделал вывод Строцци.

— У него под рубашкой броня, — заявил один из громил. — Такие на фронте видал пару раз — у генералов. От пуль бережёт.

— Допустим. Зачем ты спас меня и моих людей?

— Минуту, — попросил я, — дайте отдышаться. Броня от кулаков не спасает…