Перепуганная соседка в одной сорочке с наспех натянутым халатом открыла общую приквартирную.

– Милицию, срочно. МЧС. В квартире вор! С Юлькой!

Удивленно взирая на безумного вида Марину, с подозрением разглядывая вошедшего следом высоченного мужчину в кожаном камзоле, рейтузах и сапогах, соседка спросила:

– Вы новый друг?

Ей не ответили, Марина с разбегу налегла на старую дверь, пытаясь выломать. Неприступная рухлядь не поддалась.

–Боже помоги, – набросилась во второй раз с силой.

Та не шелохнулась.

– Дайте.

Отступила, принявшись кусать ногти.

Мужчина пару раз навалился, с откосов посыпались пыль и штукатурка, от рамы побежали трещинки.

–Да что происходит, Мариночка?

Навалился в третий раз, с силой дернув на себя, замок, перекосившись, врезался глубоко в косяк, нехотя поддалась. С четвертого рывка он ее распахнул.

Она бросилась внутрь, в детскую, на секунду-другую обомлев. Озираясь, так словно видела квартиру впервые. С губ сорвался изумленный возглас.

– Как?

Метнулась в коридор, в зал, на кухню, затем снова в коридор. Дурнота подкатила к горлу, в глазах поплыло.

– Не может быть, – промычала она, сползая вниз, остекленевшим взором пялясь на соседку и незнакомца.

***

–Ма… Мариночка, тебе лучше?

Жгучий запах ударил в ноздри, заставив, поморщится и вынырнуть из небытья. Она лежала на диване, рядом сидела соседка и водила перед носом, смоченным в нашатыре тампоном.

– Вызовите милицию, – попыталась встать, игнорируя слабость.

– Зачем?

– Вы что, ослепли, – телефон в ее трясущихся руках не принимал пароль. – Юльку украли.

–Да бог с тобою. Нет у тебя, – обернулась Галина Анатольевна. – Никого.

Захотелось рассмеяться. Она открыла рот, возразить. События пятнадцатиминутной давности пронеслись в памяти с предельной ясностью. Нервно улыбнулась. Перед глазами встал коридор. Косо взглянула на соседку. Прошла в него, пристально разглядывая гладкое зеркало с висящей саблей и шашкой, целый откос.

– И никогда не было.

Непреодолимая потребность избавиться от всего этого вранья, в несколько прыжков заставила Марину броситься в туалет. Где блёваные звуки выразили всю дружественность к словам соседки и к ней самой. «Ну вот не дура ли, не сука? Так лгать! Ломать чужую реальность».

– Ну, все ж я пойду, – шарканье тапок в коридоре. – Уже поздно, завтра на работу.

–У нее два года назад муж умер, – доверительно сообщила соседка уже в дверях, чужаку. – Выкидыш случился, кажется, за год до этого. Малость не в себе.

Галина Анатольевна быстренько ретировалась, и было слышно, как тщательно проворачиваются в соседской двери все замки и засовы с цепочкой.

На шатающихся ногах, Марина возвратилась в коридор, обнаружив стоящую у стены саблю. Озадачено взяла в руки, убедилась, что на стене висит копия. Полегчало. Подошла к пустой детской, чувствуя, как сходит с ума.

Мужчина стоял посередине комнаты с задумчивым видом. Меч в руке, он держал оголенным.

– Сколько вам лет? – Его голос звучал глубоко, басисто.

– А вы кто?

Он нахмурился, смолчал, но оружие убрал. Затем вскинул правую руку, провел в воздухе символ, красноречиво кивнув.

Трещины на зеркале вернулись на место, откос снова оказался разрублен, на полу лежала шашка, сабля на стене исчезла, а в детской появились детские вещи.

– Это … – нервно испустила вздох, Марина четко ощутила, как трепет вот-вот превратиться в полноценное рыдание. Тело совершенно не слушалось, здорово сотрясаясь и отказываясь принимать происходящее.

– Иллюзия, – незнакомец нахмурился еще сильнее, снова взмахнул. – Не говорить никому. Иллюзия привязана к хозяину. Пока вы тут, она сохранится. И вы ничего не докажете.

Вещи исчезли. Отчего плечи зябко передернуло и обиженно, она едва слышно заскулила, заплакав.

– Где? Моя. Дочь?

– Запритесь и ждите моего возращения, – он направился к выходу.

Она подняла руку с саблей, преграждая путь.

– Отвечайте. Или я….

Голос сорвался на всхлип.

Стоило тому сделать шаг, как острие грубо надсадило горло под густой бородой, заставив остановиться.