— Девчонки, собирайтесь! — отдал команду я, — Отправляемся подышать свежим воздухом!

— На пикник?! — тут же возникла в дверном проёме кухни лучащаяся энтузиазмом Эльма.

— Лучше, — веско припечатал я, — Грабить и насиловать.

— А…, - разинула дочь глаза и рот.

— Вы будете грабить, — тут же строго отрезал я, дабы не возникло лишних мыслей, — А я всё остальное.

Сколько проживёт 40-килограммовая молодая мулатка на ферме, полной коз, в то время как город трясётся в лихорадке хаоса? Пока живые сидят по домам или бодаются за склады, Нимея в безопасности, но стоит только складскому вопросу решиться, как внимание граждан обратится на другие беззащитные места, требующие их внимания. Я и решил успеть первым, так как козлятину Карус любит и уважает, а Нимея вполне поместится у меня в доме. Выделив Эльме один из двух трофейных револьверов, я дал команду на сборы и пошёл седлать шкрасса.

Спустя 15 минут мы уже подъезжали к ферме Нимеи. Карус издал недовольно-угрожающий низкий мяв, из-за чего я, присмотревшись повнимательнее, понял, что не единственная светлая голова в этом проклятом городе. Кто-то из местных пришёл к моим выводам буквально на час-два пораньше, из-за чего всё подворье у заводчицы коз было уставлено козлами, на которых эти самые козы и пребывали, в уже лишённом шкур виде, с беззащитно и трогательно растянутыми в разные стороны лапками. Между козел ходили три условных человеческих единицы с мордами, полными удовлетворения от хорошо проделанной работы.

Мои глаза отыскали маленькую фигурку внутри дома, пышущую страхом и злобой, а также слегка истекающие серым фигуры побольше, в количестве две штук, нависающих над Нимеей. Та была в сидячем положении, откровенно непригодном для изнасилования, поэтому я шумно выдохнул перед тем, как воспылать благородной яростью.

Ну а затем, соскочив со шкрасса и приказав девчонкам спрятаться за отрастившего густую шерсть манула, побежал наводить порядок и справедливость.

Сомнений в том, что происходит ограбление, у меня не было никаких. Каждый из полуголых мускулистых балбесов, возящихся с козьими тушками, носил закинутое на спину ружьё, обычное для фермеров. Неплохая пукалка, простая и однозарядная, зато могущая плюнуть дробью 12. калибра, либо очень увесистой пулей. Фермерам эти пушки выдавали для защиты стад и собственной жизни на время, пока к ним на помощь летит городской кид. Для меня ствол опаснее некуда, так как независимо, что в него заряжено, с близкого расстояния порвет на две части.

Первого я выбрал расчётливо и коварно. Детина стоял, опёршись задницей на шаткий забор загончика у дома и спокойно себе курил, держа сигарету руками, по локоть вымазанными подсохшей кровью. Последнее и стало решающим для меня фактором, так как руки его собратьев по разуму были покрыты более свежей субстанцией, а значит — менее пригодны для оперирования оружием. В самый последний момент я передумал втыкать балбесу старрх в почки, заменив атаку ударом рукояти трофейного револьвера по чужому затылку. Вышло сильно и гулко, мужик опал как осенний лист. Вообще, я не умею оглушать совершенно, поэтому тут надежда была на «авось» и на то, что умненькая Эльма подстрахует.

— Тихо! Тихо-тихо…, - ласково и негромко сказал я обернувшимся на стук парням, показывая им свой нелегальный револьвер, забранный накануне у желтоглазиков, — Не напрягаемся, громко не говорим…

Двое верзил переглянулись между собой. Морды у них были знакомые. Именно с ними в первую рабочую ночь я носился по окрестностям, отстреливая расплодившихся за время отсутствия в городе кида, ихорников.

— Что? — хмуро и негромко произнес тот, кто стоял поближе, — Убьёшь?

— Нет, — сделав секундную паузу, ответил я, — Если вы действуете по просьбе Нимеи…

Здоровяки вновь переглянулись, а затем… дальний дёрнулся, отвлекая на себя моё внимание. Просто чуть сдвинулся, пригибаясь и не отводя от меня глаз. Этого хватило, чтобы я сфокусировался на нём, пропуская резкий бросок его напарника. Тяжеленное тело сбило меня с ног, и мы покатились по песку двора кувырком.

— Я тебя… сам… убью! — угрожающе зашипел мужик, хватая меня за грудки и вбивая в пыль так, что глаза на лоб полезли. Шарахнув еще раз, он навалился локтем на моё горло, зашарив второй рукой у себя на поясе. Всё случилось буквально за пару секунд, от чего я слегка потерялся.

…но быстро нашёлся, вцепившись гаду чуть выше локтя тут же зашевелившимися зубами, а правой рукой за глотку. Сначала повезло сдавить горло, перекрывая фермеру возможность заорать, а затем, вырвав ему солидный кусок мяса из плеча, изо всех сил сжал пальцы. Относительно тонкие, но сверхъестественно сильные. Недостаточно, чтобы вырвать человеку горло, но вполне достаточно, чтобы смять там всё к чёртовой бабушке.

— Эрих! — неприятно громко каркнул второй, но тут же захрипел после револьверного выстрела. Эльма решила не мелочиться и бабахнула во второй раз, неприятно попадая козлу в глаз, от чего его затылок фонтанировал кратким салютом из костей и мозга.

— Вашу мать! — ругнулся я, спихивая с себя дёргающееся и стонущее тело, больше всего на свете озабоченное вдохом хотя бы одного глотка воздуха. Попутно, вырвав у страдальца нож, которым он планировал меня зарезать, я зарезал его портупею, получая в собственное владение большое страшное ружье. Из дома тем временем доносились встревоженные крики сильно волнующихся родственников. Как там звали этих сраных соседей Нимеи? Гардеры? Волкеры? Ааа… не помню. Теперь уже не имеет значения.

Оглушительно завизжала Нимея. Наверное потому, что оглушительно завизжала вломившаяся к ней домой сквозь стену Элли, а может быть, просто за компанию из женской солидарности. Я не стал выяснять, а просто шарахнул из фермерского слонобоя в центр массы стоящего за стеной мужика. Стены у Хиггс были тонковаты…