— А теперь у вас концы с концами не сходятся, — подал голос Толик.

— Это какие? — с удивлением переспросил Никифорыч.

— Если б нас хотели забросить, то забросили бы за линию фронта, а не в свои тылы — что делать польским диверсантам в собственном тылу?

— И то верно, — почесал бороду Никифорыч. — Короче так, бойцы, мы поступим — у нас тут рация есть и связь с Большой землей тоже. Отправим запрос по вашему делу, если оттуда подтвердят ваши личности, то хорошо. Ну а если нет, извиняйте, господа-товарищи…

— Так отправляйте скорее, — сказал Толик, — нам скрывать нечего.

— А ты меня не торопи, — вызверился Никифорыч, — давайте вываливайте все подробности — как в плен попали, где сидели, кто с вами там ещё был, как сумели убежать…

Толик вздохнул и вывалил всё в мельчайших подробностях, заняло это битых полчаса.

— Про Ганомаг в деталях давай, — попросил второй. — Говоришь, на опушке его бросили?

— Так точно… бензин весь вышел, а так-то он вполне исправный. Если у вас найдётся горючка, можем его оживить, — обрадовался я смене тональности разговора.

— Есть у нас бочка с бензином, — сказал старший, — значит, сделаем так — ты (он показал пальцем на второго) составляешь запрос в штаб на базе их показаний, а мы пойдём и проверим Ганомаг, такая штука в нашем хозяйстве не помешает. Точнее ты пойдёшь (он показал на меня), как водитель, а он пусть пока у нас посидит, так спокойнее будет.

— Мы не возражаем, — ответил Толик.

— Ещё бы вы возражали, — усмехнулся Никифорыч.

А я всё же вставил свои пять копеек:

— А если там поляки сидят, в Ганомаге или рядом где-то — что тогда?

— Ты поучи меня ещё, как дела вести, я тут две недели уже партизанствую, — грубо обломал меня старший, — иди вон вперёд без разговоров. Иваныч, а ты отлей горючки из бочки, тоже с нами пойдёшь.

И для убедительности он сопроводил свои слова взмахом маузера, чуть по носу мне не попал. Не понравилось мне всё это до чрезычайности, но качать права я счёл неправильным и поплёлся туда, куда он показал. Шли мы долго, причём я несколько раз сбивался с пути, тогда меня поправляли сзади… вышли прямо на БТР. Никого ни в нём, ни поблизости не оказалось.

— Залезай и проверяй исправность, — буркнул Никифорыч, — и покажи Иванычу, куда бензин заливать.

Обратно в партизанский штаб мы прибыли уже на колёсах… точнее на двух колёсах и двух гусеницах.

— О, какая у нас теперь техника есть, — начал хвалиться старший, выпрыгнув из кузова, — сама ездит.

Я сидел, всеми забытый, на водительском месте, пока к Никифорычу не подбежал какой-то паренёк и прошептал ему что-то на ухо. Тот сразу посерьёзнел, повернулся ко мне и скомандовал вылезать и следовать за ним. Зашли в уже знакомую землянку, Толик так и просидел всё это время здесь на скамейке.

— Значит так, бойцы, — начал свою речь старший, — с Большой землёй мы связались, ответ пришёл очень быстро — все ваши сведения подтверждает штаб армии. Завтра утром мы ожидаем самолёт с оружием и продовольствием, вы полетите на нём обратно. Всё ясно?

— Так точно, — хором отвечали мы с Толиком, а я ещё решил добавить от себя, — может нам хоть сейчас кто-нибудь объяснит, что в мире-то происходит? А то мы на эти две недели совсем из реальности выпали, ничего не понимаем. Хоть газеты какие-нибудь дайте почитать…

— Газеты, говоришь? — хмыкнул Никифорыч, — дадим и газеты, только они у нас старые. Да вы спрашивайте лучше, я на словах всё могу рассказать.

И мы начали спрашивать, а он начал рассказывать… картина мира представилась нам с Толиком примерно в таком вот виде… наши переговоры, как со странами Западного альянса, так и с Гитлером закончились ничем, не договорились ни по одному пункту. Чего нельзя сказать про польско-немецкие контакты, там у поляков неожиданно возобладал здравый смысл, тем более, что Англия совсем не спешила дать им хоть какие-то гарантии. И Рыдз-Смиглы, верховный главнокомандующий Польши на текущий момент, взял и подмахнул новое соглашение, назвали его неофициально «пакт Бека-Риббентропа» по имени министра иностранных дел. А по этому пакту Польша согласилась с передачей немцам Данцига-Гданьска, раз, с экстерриториальной дорогой между Померанией и Восточной Пруссией, два, и не стало возражать против регулирования территориальных вопросов Германии с Литвой. Ответно германское руководство обещало не возражать против территориальных претензий Польши к СССР, а также изыскать возможности всемерной военно-технической помощи полякам. О непосредственном участии в предстоящей войне Германии речи не шло.

— А что же англичане с французами? — задал логичный вопрос Толик.

— А что англичане… обрадовались, что в стороне остались, и тоже пообещали помощь Польше, но не в открытую, конечно. На словах они, конечно, всемерно осудили польскую агрессию. Военной техники, впрочем, в отличие от Гитлера, они полякам не поставляли, пока не поставляли. А Гитлер много техники им передал, и самолётов, и танков, и вот этих самых Ганомагов, на котором вы приехали.

— И как же протекали военные действия? — спросил я, — почему наши до Смоленска отступили?