Ворон молчал.

Примерно к полудню Эшу до одури захотелось пить, но отправиться сейчас на поиски воды для него означало сдаться.

А сдаваться он не хотел.

Солнце ощутимо пригревало сквозь листву. Бессонная ночь давала о себе знать, и Эш поймал себя на том, что на мгновенье уснул.

Этого еще не хватало.

Он открыл глаза, рассеянным взглядом уставившись на покачивающиеся тени от кроны дерева, перемешанные с яркими изумрудными пятнами.

От усталости в голове не осталось мыслей. Эш просто смотрел на тени, и они постепенно становились все отчетливей и объемней. Темные, почти черные прожилки проступали на них, как вены.

Птицы умолкли, и даже вездесущие надоедливые муравьи перестали досаждать своими укусами. Тело стало тяжелым и ватным, как если бы Эш проглотил стакан рябиновой или можжевеловки натощак. Малахитовые тени, казалось, начали испускать зеленоватое свечение, и оно медленно разрасталось, заменяя собой ослепительные солнечные блики.

Эш наблюдал за происходящим из-под полуопущенных век, и где-то в глубине сознания у него шевельнулась мысль, что все-таки нужно встать и размяться, или он окончательно заснет.

А потом вдруг померкло солнце.

Эш вздрогнул и вскочил на ноги.

Но наваждение не исчезло. Вокруг клубилась серая мгла, под ногами лежала устланная костями голая земля без единой травинки.

Эш стоял на мертвом поле. Холодный ветер ударил в лицо, и дуб за спиной яростно зашумел, качая уродливыми узловатыми ветвями.

Эш обернулся. И вместо ствола он увидел сплетение мертвых коричневых рук, тянущееся к ярко-синему, усыпанному звездами небу.

Сквозь шелест листвы до чуткого слуха донеслись звуки похрустывающих камешков под тяжелыми шагами. И на фоне синего неба юноша увидел гигантский человекообразный силуэт в развевающемся на ветру изорванном плаще.

Существо двинулось к Эшу.

От волнения у парня перехватило дыхание. Он стоял и смотрел, как черная фигура приближается к нему, и непроизвольный животный страх перемешивался в его крови с какой-то особенной, недоброй радостью.

Потому что именно ради этой встречи он все и затеял.

Силуэт становился все ближе, постепенно уменьшаясь, и вскоре напротив Эша остановился человек, укутанный с головы до ног в складки широкого и длинного плаща. Лицо скрывал низко опущенный капюшон.

Парень с интересом и некоторым разочарованием смотрел на черный силуэт.

Если это дух, то почему выглядит, как человек? Разве ворон не должен быть вороном?..

Фигура в черном подняла когтистые руки и откинула капюшон.

На Эша смотрело его собственное лицо.

Парень невольно отшатнулся.

— А ты чего ждал? — знакомым хриплым голосом сказал ему второй Эш. — Монстра? Чудовище?

— Типа того, — почти шепотом ответил ему парень.

— Так может, ты его и видишь? — рассмеялся Эшу в лицо ворон. — Впрочем, я могу выглядеть и по-другому…

Он поднес черную руку к своему лицу и глубоко погрузил длинные когти в лоб, как если бы под кожей скрывалось что-то мягкое. Кровь брызнула на белую кожу, струйками побежала вдоль носа к подбородку. Эш содрогнулся, а ворон, ухватившись за кожу, резким движением содрал ее с себя, обнажая мраморную птичью голову.

— … Или вот так…

Он положил ладонь на мраморную маску и смял ее, открывая медвежью голову.

— Пожалуй, вначале было все-таки лучше, — пробормотал Эш.

— Я тоже так подумал, — ответил ворон.

Двумя руками он вонзил когти себе под челюсть и сдернул медвежью личину, под которой вновь оказалось лицо Эша.

— Что это за место?.. — спросил парень, озираясь по сторонам.

— Средоточие моего смысла, — заявил ворон раскинув руки. — Тьма, смерть, звезды и древняя клятва.

— Древняя клятва?.. — не понял Эш.

Ворон указал рукой на дерево.

— Не узнаешь?

Эш обернулся. Узловатые коричневые руки, из которых был сплетен ствол и толстые голые ветви, пришли в движение. Они тянулись вверх, хватаясь друг за друга, словно множество спрятанных в стволе людей пытались вытащить свои тела наружу. На одной из веток живая масса образовала утолщение, похожее очертаниями на обнаженное человеческое тело. Сформировавшись, оно обмякло и безвольно повисло, раскачиваясь — коричневые руки, из которых состояла ветвь, крепко удерживала его за горло.

Эш попятился.

— Стигма дингира…

— Правильно.

— Какое-то средоточие смысла у тебя… несимпатичное, — проговорил Эш, не в силах отвести взгляд от раскачивающегося тела.

— Что ж, можем заглянуть в твое сознание, — вкрадчивым голосом сказал ворон, глядя на Эша круглыми неподвижными глазами. — И погрузиться в твое средоточие смысла. У тебя там, бесспорно, весело. Но слишком уж многолюдно и ступить некуда от мусора, которым ты наполняешь свою голову.

Эш смутился, мгновенно представив себе, что ворон мог увидеть в его голове.