– Я вас понял, что ж я тогда передохну и вернусь обратно, так как Белов со мной сдружился и любит обсуждать дела.

– Это отлично, пусть пока будет в неведении, насладиться своим существованием.

Неделя прошла относительно спокойно после нашего с Оксаной столкновения, я даже местами ее понимала, но вот жалко ее не было. В сложившейся ситуации, хуже было мне, я действительно удивлена, что Алёша до сих пор не женился. С его качествами многие женщины хотели бы его окольцевать. А учитывая, что население деревни маленькое и в основном это пенсионеры, то да «первый парень на деревне». В своих чувствах к Алёше больше не копаюсь, зачем? Я не та женщина, которая бросит мужа из-за другого, у меня просто в голове это не укладывается. Не так меня воспитывали. Многие женщины ищут себе «тёплое место» я их не осуждаю, с другой стороны, а каждая ли должна свыкаться с той ситуацией, которая неисправима?! Я пока ещё не разобралась, поняла, что жить как раньше и давить в себе своё «я» не могу, но возможно Мишка меня полюбит и настоящую. Хотя в нашей ситуации... дожить бы до понедельника.

В пятницу вытирая пыль, из старой тумбочки вывалились книжки, разбирая стопку, нашла молитвослов. Решила, что нужно сходить в храм, мне давно хвалили церковь в фермерском посёлке. Утром встав рано, отправилась в храм, ехать минут двадцать, что мне нравится в деревенской жизни это размеренность и тишина, ты не чувствуешь себя, как на плахе. Городские храмы окружены всегда, просящими милостыню, но не всегда ее просят на благое дело. И вечно чувствуешь себя обязанным.

Погода сегодня была солнечная, храм встретил белизной стен, территория его была не большая. Пройдя вовнутрь, подойдя к церковной лавке, решила купить свечек, маленькая женщина, работающая при храме, начала расспрашивать, откуда я, и интересует меня, что-то конкретное. Сказала как есть, что давно не была, и просто захотелось зайти. Узнав, что я не местная, женщина рассказала, что храм очень старинный, построенный в 1817 году. Он был открыт долго до 1933 года, пока в нем не организовали зерновой склад и только в 1989 году его отреставрировали как храм. Рассказ был интересный, когда слышишь подобное, такое чувство, что прикоснулся к истории, стал ее участником, в душе все трепетало. Постояв на службе, так и не отважилась подойти к батюшке, врать не хотелось, а рассказывать правду?! Мысленно попросила простить меня.

К дому подъезжала в противоречивых чувствах, стало легче на душе, но сердце забилось в тревоге, когда увидела чужую машину у порога.

– Аленка, смотри к нам Захар заехал, он правда ненадолго, хотел узнать, где я пропал и нужна ли помощь.
– весело произнёс Мишка.

Я не разделяла его эмоций, холодный, пронизывающий взгляд Захара пугал на столько, что я просто приросла к земле. Было чувство, что он все знает про меня, что он знает про нас. Откуда такие мысли лезли мне в голову, не знаю, может на фоне всего случившегося, уже в каждом вижу врага?! Выдохнув изобразила подобие улыбки и прошла в дом. Спину до сих пор жгло, я обернулась, он продолжал смотреть мне в след.

Мишка вернулся минут через пятнадцать, я сидела на диване и смотрела в одну точку, приезд этого мужчины выбил меня из колеи.

– Миш, зачем он приезжал?

– Просто проведать.
– Мишка присел на край, накрыв своей ладонью мою руку, приятное тепло разлилось по телу.

– Алис, честно не понимаю, почему ты так его в штыки воспринимаешь?!

– Я тебе уже говорила, мы с тобой всегда деликатно обходим тему, что мы «пушечное мясо» в любой момент, но прости, просто это выкинуть из головы, я не в силах. Я перестала планировать, что-то на завтра, так как не знаю, а будет ли оно у меня!

Он побледнел, глаза сузились и стали блестеть негодованием, ему не понравилось то, что я продолжаю анализировать случившиеся, больше не в силах держать внутри себя и не думать об этом. Он запустил руку в свои волосы, провёл ладонью, легкими волнами пряди волос легли на прежнее место. Как я любила свою руку запустить в них. Но сейчас такого желания не возникло, я хотела обсудить, высказаться, но была не желанным комментатором.

– Ты многое преувеличиваешь, да ситуация не из легких, но так и с ума сойти можно. Ты все чаще стала говорить об этом, и да мне это не нравится.

– Но почему не поговорить? Как ты можешь носить такое в себя?

– А что у меня есть выбор? Ты каждый раз подчеркиваешь, что мы сели в лужу, и да я в курсе, что это по моей вине. Но чего ты ждёшь сейчас от меня?

Что я жду от него, сама честно говоря, не понимала, что мне это даст, возможно, покой и равновесие в моей душе, понимать, что мы вместе, несмотря ни на что, смотрим и мыслим в одном направлении. Но сейчас его глаза осуждали, что я перестала терпеть, и стала ему противоречить...

– Что будет, если нас найдут? Ведь звонок от твоего друга поступил, и он уже уехал из страны. А мы, что? Нет, ты скажи мне только, я все выкину из головы и приму как данность, что мы живём здесь, и я могу планировать детей, строительство дома, работу со временем, что у меня будет не месяц или два, а целая жизнь?!

– Алис, ты меня без ножа режешь! Ну как, я могу с уверенностью такое сказать.

– А очень хочется, быть уверенной, но видимо мне пора выбирать белые тапочки, мало ли?!

Резко обернувшись, он обхватил мое лицо руками.

– Давно ли, ты стала такой язвой?! Каждое слово «выплевываешь» как гадюка!

Я стала хватать воздух ртом, чтоб не разрыдаться, таких слов он не произносил в мой адрес никогда, грудь обожгло болью. Высвободившись, выбежала на улицу, решила дойти до речки и побыть там одной.

Речка уже промёрзла давно, сейчас смело можно было, и постоять, и прокатиться на коньках. Присев на край свалившегося дерева, смотрела в лес. Глаза выхватывали серебро снега, тропы и местами следы животных, скорее местных собак. Боль в груди не унималась. Тишину разрезал грубый мужской голос. Обернувшись, за спиной стоял Захар.