Мне не позволено жить дальше.

Я нахожусь в чистилище собственных слабостей.

Мои воспоминания, искалеченные страхом, не дают мне забыться.

Я держу всё это в себе и прячу от единственного человека, которого дьявол не вырвал из моей жизни — моей лучшей подруги.

Скрывая свое одиночество даже от собственного сердца, я продолжаю тешить себя пустыми мечтами о безликих мужчинах, которых мне никогда не позволено иметь.

Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз мне удавалось продержаться дольше нескольких месяцев без напоминаний о том, что я снова упаду.

Они никогда не оставят меня.

— Тук-тук.

Я подпрыгиваю, мои колени врезаются в нижнюю часть рабочего стола, когда голос Пайпер прорывается сквозь мои мысли. Как будто моё воображение переворачивается только благодаря единственному человеку, который всё ещё есть в моей жизни, и это потому, что она была рядом со мной с тех пор, как мы были младенцами в мокрых подгузниках. Просто чудо, что мне удалось удержать её в стороне и не дать увидеть всю величину моего глубоко укоренившегося одиночества. Если бы кто и понял меня, так это она, потому что её личная жизнь трещит по швам от собственной боли.

— Эй. Я думала, ты придёшь позже, — приветствую её, гордясь тем, с какой лёгкостью я отбрасываю все свои проблемы и отмахиваюсь от дьявола, стоящего над моей душой.

Не поймите меня неправильно, я не нахожусь в постоянной депрессии. Я всё ещё умею веселиться. Люблю свою работу. Люблю свою лучшую подругу. И люблю своего кота — даже несмотря на то, что он ведет себя, как козлина. Может быть, я и сломлена, но не разрушена. Моя жизнь такова, какова она есть, и я смирилась с этим, но это не значит, что я не чувствую, как временами она задевает меня за живое.

Я отодвигаю в сторону документы, от которых у меня уже полчаса болит голова, затем откидываюсь на кресло и натягиваю на лицо улыбку. Я вижу по выражению её лица, что она хочет разузнать, что же произошло, но, как обычно, не спрашивает. Вместо этого она делает то, что делает всегда, доказывая мне, что я не совсем одинока, потому что она всегда рядом со мной. Легко забыть об одиночестве, когда твоя лучшая подруга полна решимости любить тебя настолько, чтобы вселить в тебя уверенность, что ты никогда не останешься без неё.

Она входит в кабинет и садится на диван напротив моего стола, придвинутого к стене.

— Вчера вечером мы с Мэттом опять поссорились. Сегодня утром мне не удалось быстро выйти из дома. Хуже всего то, что я начинаю думать, будто всё, что мне нужно сделать, чтобы вывести его из себя, это проснуться.

— Ох, Пайп, — вздыхаю я. Забыв обо всём остальном, кладу ручку и отодвигаю кресло от стола. — Что случилось на этот раз? — спрашиваю я, направляясь к дивану.

Я сажусь рядом с ней и беру за руку, крепко сжимая и предлагая свою поддержку.

Она поднимает другую руку и машет ею в воздухе.

— Ну, знаешь, всё как обычно. Что я не хочу бросать свою работу. Что я, видите ли, не ношу правильную «изысканную» одежду со всем набором её причудливых функций — даже в том случае, когда я надеваю вещь, которая стоит больше, чем большинство людей зарабатывают в месяц. Мои волосы должны быть распущенными и прямыми, а не собираться в «неряшливый пучок из кудрей, которые могут понравиться лишь детям». Как он не может понять, что рано или поздно я стану достаточно зрелой, чтобы завести ребенка, не говоря уже о том факте, что в ближайшем будущем я этого даже не планирую. Так что, все как всегда, можешь выбирать любое.

Гнев кипит внутри меня. Я ненавижу жениха Пайпер. Если бы существовала более сильная эмоциональная реакция на кого-то, кроме ненависти, именно так я бы чувствовала себя по отношению к Мэтью Скотту. Тем не менее, чувствую к нему ненависть или нет, но он тот человек, с которым она решила провести свою жизнь, и я усвоила свой урок, когда в первый и последний раз попыталась отговорить её от этого. Это было ужасно.

— Пайп, — начинаю я, но только вздыхаю, когда она качает головой.

— Я знаю. Знаю. Но это не так просто, Ари. Я с ним почти пятнадцать лет. Не думаю, что знаю, как начать всё сначала.

— Вы, ребята, начали встречаться, когда были слишком молоды, чтобы понимать, что такое отношения. Может быть, это и пятнадцать лет, но большая их часть пришлась на то время, когда вы были подростками. Ты знаешь, что я поддержу тебя в любом случае, но неужели ты действительно думаешь, что остаться с ним только потому, что он тот, кого ты знала всегда, — правильное решение?

— Я знаю, что это не так. Просто у меня больше никого нет.

— У тебя есть я.

Её морщинки на лбу разглаживаются, и она слегка поднимает уголки губ. Это подобие улыбки, но я принимаю её.