— Конечно, найдется! — ответил Друэ.

Он даже не потрудился вспомнить, что среди его знакомых не было ни одной женщины, которую он мог бы привлечь к этой затее. Просто его врожденное добродушие подсказало утвердительный ответ.

— Так вот, послушайте, я расскажу вам, в чем дело, — продолжал мистер Квинсел. — Нам необходимо приобрести новую мебель для ложи, а денег в кассе сейчас маловато. Мы и подумали, что можно раздобыть деньги, устроив спектакль.

— Ну, конечно! — поддержал его Друэ. — Отличная мысль.

— У нас есть несколько весьма талантливых молодых людей. Взять, например, Гарри Бэрбека — он прекрасно имитирует негров. Мак-Льюис совсем неплохой трагик. Вы когда-нибудь слыхали, как он декламирует «Над холмами»?

— Нет, не приходилось.

— Ну, так поверьте мне, читает великолепно!

— И вы хотите, чтобы я нашел вам женщину для участия в спектакле? — спросил Друэ. Разговор уже наскучил ему, и он хотел отделаться от собеседника. — А что вы будете ставить?

— «Под фонарем», — сказал мистер Квинсел.

Это знаменитое произведение Августина Дэйли успело уже пережить дни успеха на большой сцене и перейти в репертуар любителей, причем наиболее трудные места были вычеркнуты, а число действующих лиц сведено к минимуму. Друэ когда-то видел эту пьесу.

— Очень хорошая вещь! — одобрил он. — Она должна иметь успех. Вы загребете уйму денег.

— Мы тоже надеемся, что пьеса будет иметь успех, — сказал мистер Квинсел. — Смотрите, не забудьте найти кого-нибудь для роли Лауры, — закричал он, видя, что Друэ обнаруживает некоторое нетерпение.

— Будьте спокойны! Я позабочусь об этом.

Друэ ушел, тотчас же позабыв о словах Квинсела, как только тот умолк. Он даже не позаботился спросить, где и когда состоится спектакль.

Но день или два спустя он получил напоминание в виде письма, в котором сообщалось, что первая репетиция пьесы «Под фонарем» назначена на пятницу, а потому мистера Друэ просят срочно сообщить адрес его знакомой, чтобы препроводить ей роль.

— О, черт! — вырвалось у молодого коммивояжера.

«Кто же из моих знакомых годится для такой роли? — подумал он, почесывая розовое ухо. — Я вообще не знаю никого, кто бы хоть что-нибудь понимал в любительских спектаклях!»

Он стал перебирать в памяти знакомых женщин и остановился на одной из них лишь потому, что та жила неподалеку, на Западной стороне. Выйдя в тот вечер из дому, он решил первым делом отправиться к ней. Но стоило ему очутиться на улице и сесть в конку, как все это мгновенно вылетело у него из головы. О своем упущении он вспомнил, лишь прочитав краткую заметку в «Ивнинг Ньюс», где говорилось, что местная ложа ордена Лосей устраивает шестнадцатого числа спектакль в Эвери-холл, причем будет исполнена пьеса «Под фонарем».

— Вот те на! — воскликнул Друэ. — Опять забыл!

— Что такое? — поинтересовалась Керри.

Они сидели за маленьким столиком в комнате, где находилась переносная газовая плитка. Иногда Керри готовила дома, и как раз в этот вечер ей захотелось устроить домашний ужин.

— Да вот спектакль в моей ложе! Они ставят пьесу и просили меня найти кого-нибудь для женской роли.

— Что же они собираются ставить?

— «Под фонарем».

— А когда?

— Шестнадцатого.

— Почему же ты не исполнил их просьбы? — спросила Керри.

— Потому, что я никого не знаю, — признался Друэ.

Вдруг он поднял глаза и взглянул на Керри.

— Послушай, — сказал он, — хочешь играть на сцене?

— Я? — изумилась Керри. — Но ведь я не умею.

— А откуда ты знаешь, что не умеешь? — задумчиво произнес Друэ.

— Но ведь я никогда не играла, — ответила Керри.

И все же ей было приятно, что он подумал о ней. Она просияла, ибо ничто на свете не привлекало ее так, как сценическое искусство.

А Друэ, верный своей натуре, ухватился за эту мысль, найдя столь легкий выход из положения.

— Пустяки! — сказал он. — Ты великолепно справишься с ролью.

— Нет, где уж мне! — слабо протестовала Керри.

Предложение Друэ и манило и пугало ее.

— А я говорю, что справишься! Почему бы тебе не попробовать? Ты выручишь их, а тебе самой это доставит большое удовольствие.

— Нет, едва ли, — серьезно сказала Керри.

— О, тебе понравится! — настаивал Друэ. — Я убежден, что понравится. Сколько раз я видел, как ты вертишься перед зеркалом и подражаешь заправским актрисам. Вот потому-то я и предложил тебе эту роль. Ты ведь способная.