— Да, заставил, — проворчал император. — Я очень хорошо это помню. Ты назовешь меня лжецом?

Татхагата неистово замотал головой.

— Конечно нет, Ваше Величество! Конечно нет! Но… я не знал, что он собирается сказать, — это же был совет малва, а он раджпут и… — Он добавил, почти воя: — А откуда кто-то знает, что он собирался сказать?

— Я позднее спросил его об этом, — сообщил Дамодара. — И он сказал мне. Поэтому, когда совет собрался вновь, я потребовал… — он резко замолчал. — Поэтому я потребовал то, что потребовал.

Дамодара кивнул на Шангу.

— Тогда я ничего не сказал о словах Раны Шанги. — Горько, презрительно: — Чтобы его не наказали люди типа тебя. Но наконец мне удалось рассказать обо всем императору, Нанде Лалу и.. Великой Госпоже Холи. Сегодня утром. Сразу, как только ты позволил мне аудиенцию с ними. Раньше ты меня к ним не подпускал.

— Я ничего об этом не знал, — простонал Татхагата.

— Поэтому ты виновен в некомпетентности, а не предательстве, — объявила Великая Госпожа Холи.

Ее слова, несмотря на всю их резкость, были произнесены тоном, который — по крайней мере для Раны Шанги — не нес совсем никакого эмоционального подтекста. Она могла бы говорить о погоде. В тысячах милях отсюда, в стране, где она никогда не была и никогда не окажется.

— Оставь нас, Татхагата, — приказал император.

Шандагупта распрямился на стуле. Все равно он оставался невысоким и тучным. Но никого не напоминал больше, чем кобру, расправляющую капюшон.

— Ты освобождаешься от должности главнокомандующего. Отправляйся в свою усадьбу и оставайся там.

— Но… Ваше Величество…

— Теперь ты лишаешься половины своего имущества. Не пытайся что-то скрыть. Императорские аудиторы все тщательно проверят.

Татхагата уставился, широко раскрыв глаза. Парализованный.

— Если ты еще останешься в этой комнате через минуту, то я лишу тебя всего имущества, — продолжал император. — Через две минуты я прикажу тебя казнить.

Татхагата вылетел из двери через четыре секунды. Император бросил взгляд на Дамодару, .

— Поставь в известность. Дживиту, что он теперь — главнокомандующий армии. Я приму его через час.

Дамодара поклонился и повернулся, чтобы уйти. Его остановила Великая Госпожа Холи.

— Скажи ему, что император примет его в западных покоях, Дамодара.

Шангу снова поразил холодный ледяной тон ее слов.

Нет, тон не был холодным. Холодной может быть температура. Лед — это состояние. У тона отсутствовала температура. И отсутствовало состояние. Совсем.

Но еще больше его поразило внезапное удивление императора.

«Она только что приказала императору покинуть эту комнату», — понял он.

Затем, наблюдая за тем, как император легко пожал плечами, Шанга поразился еще больше.

«И он собирается подчиниться — даже не возражая! Что дает этой женщине такую власть?»

Заговорил Нанда Лал:

— Что именно ты предлагаешь сделать, Рана Шанга?

Раджпут стряхнул ментальный шок, который вызывали слова Великой Госпожи Холи. Почти с облегчением повернулся к начальнику шпионской сети.

— Во-первых, мне нужна помощь твоих шпионов и твои данные Велисарий — даже Велисарий — не мог убежать из Каушамби, не оставив никаких следов. Они здесь, если их хорошо поискать. Затем, если я прав и мы получим подтверждение, что он направился на запад, а не на юг, я помчусь за ним вместе со своей конницей.

— Твоим подразделением? Но в нем только пятьсот человек!

Шанга с трудом чуть не фыркнул и не рассмеялся.

— Их более чем достаточно. Он только человек, один человек, Нанда Лал, а не асур. Проблема в том, чтобы найти его, а не поймать после того, как найдем. Для этого-то уж пятисот хороших кавалеристов достаточно.

Он решил отбросить осторожность.

— Их не просто достаточно — они самые лучшие солдаты для такой работы. Огромные толпы, шастающие на юге, только мешают друг другу, — Шанга даже не пытался скрыть насмешку. — Если Велисария можно поймать — если, Нанда Лал, я не даю никаких обещаний, не после того, как у этого человека была неделя, чтобы от нас скрыться, — мои раджпуты и патаны-следопыты это сделают.

— А если ты потерпишь неудачу? — спросил император Шанга посмотрел на Шандагупту, колебался, потом отказался от всякой осторожности.

— Если я провалюсь, Ваше Величество, значит, провалюсь. В войне иногда проигрываешь. Не потому, что ты некомпетентен, а потому, что враг лучше.

— А этот… этот мерзкий римлянин лучше тебя?

Никакой осторожности.

— Он НЕ «мерзкий римлянин», Ваше Величество. Считать его таким было нашей ошибкой. Он — истинный римлянин, и это делает его опасным. Это и его огромный опыт и умения.