Антонина направилась к двери.

— Ашот получил очень четкие указания, — добавила по пути. — Они поплывут по Красному морю, выйдут в Нил, по реке пройдут до Александрии. Там будет стоять корабль, который доставит их прямо в Константинополь.

В коридоре Антонина широкими шагами быстро пошла к входной двери.

— Он могут появиться почти в любую минуту. Или не появиться неделями.

За ее спиной Ирина скорчила гримасу.

— Хотелось бы, чтобы мы знали, когда. Это бы…

Антонина отмахнулась от мысли.

— Даже не думай об этом, Ирина! Мы не должны строить никаких планов, основываясь на возвращении моего мужа. Мы можем только рваться вперед. Кстати, а все ли гранаты прибыли?

Они достигли прихожей. Там их ждал Маврикий. Как и Антонина, он переоделся. Но шлем и доспехи оставались теми же, которые были на нем во время столкновения. Он просто их почистил. Та кухня стала далеко не первым местом сражения у Маврикия. Новые пятна потерялись среди старых следов.

Маврикий ответил на вопрос.

— Да. И их уже отвезли в монастырь.

— Тогда пошли, — сказала Антонина.

Маврикий открыл дверь. Антонина вышла во двор, слегка задрожала от холода декабрьского утра. Затем, увидев во дворе и на прилегающих улицах катафрактов на лошадях, остановилась. Быстро их подсчитала. Развернулась.

— Где остальные катафракты, Маврикий? — спросила она. — Здесь не больше сотни.

Маврикий сжал челюсти.

— Остальные в настоящий момент заняты. Но они вскоре к нам присоединятся. Они встретятся с нами в монастыре, когда закончат свои дела.

Антонина подозрительно на него посмотрела.

— Заняты? Делами? Какими?

Лицо гектонтарха напоминало камень.

— А ты как думаешь, девочка?

— О, нет, — прошептала Антонина.

Ирина зашипела.

— Маврикий! Ты что? Это будет сигналом для малва. Они узнают…

— Мне плевать на то, что знают малва! — рявкнул Маврикий. И гневно посмотрел на обеих женщин. — Я не шпион, — заявил он. — И не интриган. Я — командующий букеллариями полководца, и они, — он показал пальцем на сидящих на конях фракийцев, — катафракты моего начальника.

Он широким шагом отправился к своему коню и взялся за удила.

— Если какая-то вонючая свинья думает, что может пытаться тебя убить — без последствий, — то этот сукин сын сильно ошибается.

Он запрыгнул в седло и сверху вниз гневно уставился на Антонину и Ирину. Как статуя. Неподвижная статуя.

Антонина выдохнула воздух. Затем вздохнула и отправилась к своей лошади.

Менее чем через минуту они с Ириной выехали сквозь ворота дома. На улице женщин окружила сотня катафрактов. Маленькая армия начала путь к внутренней части города.

Через некоторое время Ирина пробормотала:

— О, хорошо. Вероятно, Балбан не думает, что ты все еще работаешь на него.

Антонина рассмеялась.

— Считаешь, у него зародятся подозрения? Когда двести катафрактов разрывают его усадьбу на части вокруг него?

Балбан налил чай в чашку Нарсеса. Евнух немедленно с признательностью отпил из нее.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Как раз то, что нужно холодным утром.

— Но, надеюсь, небо ясное? — спросил Балбан.

Нарсес кивнул:

— О, да. — Он легко улыбнулся. — Если не считать холода, то это — идеальный день для мятежа и восстания. Ни облачка на небе.

— Хорошо, — пробормотал Балбан. — Последнее, что нам нужно, — это плохая погода. Как тебе кажется обстановка в Большом Дворце?

— Я сказал бы, что почти идеальная. Чем сильнее ухудшается положение Юстиниана, тем крепче он держится за Иоанна из Каппадокии и меня.

Нарсес поставил чашку на стол.

— Именно поэтому я пришел сюда. Юстиниан приказал мне оставить Большой Дворец и собрать войска. Поскольку у меня появилась возможность, я подумал, что стоит заглянуть для последнего совещания. — Он хрипло рассмеялся. — Войска. Юстиниан до сих пор не сознает, что у него нет войск, за исключением дворцовой стражи. Все остальные воинские подразделения в столице заперлись по своим казармам, пережидая бурю. Нам даже не потребуется Эгидий с армией Вифинии. Голубых и Зеленых должно быть достаточно.

Балбан кивнул:

— В таком случае нам и совещаться практически не о чем. Банды начнут собираться к полудню. Мои кшатрии захватят ипподром в течение часа. Все, что от нас требуется, — это появиться и надеяться, что Ипатий придет для провозглашения его новым императором, — Балбан нахмурился.

Нарсес фыркнул:

— Он появится. Или если он не придет, то появится Помпей. Конечно, нам придется обеспечить нового императора новыми штанами. Я уверен: оба племянника уже наложили в штаны. Но Ипатий будет там. Амбиции сильнее страха.