— Тогда буду щекотать!

Она выполнила угрозу. Но несмотря на радостную пытку, Шанга так и не объяснил ей свои мысли. Не в ту ночь.

Их было слишком сложно объяснить. Они оказались совсем новыми. Крепко связанными с новыми секретами. Слишком запутанными в туманных спиралях отдаленного будущего, которое он увидел мельком в покоях Великой Госпожи Холи и сущности, для которой она служила только оболочкой.

В конце концов жена заснула Шанга какое-то время не спал. Ему не давали заснуть мысли о его родословной. О некрасивом лице жены, чертах ее лица, которые он видел на лицах детей вместе со своими собственными. И о красивом лице дочери императора, которой судьбой предназначено стать оболочкой для идеальных лиц будущих богов.

Линия его семьи. Это была жизнь. Это есть жизнь. Это будет жизнь.

Шанга подумал о чистоте, подумал о загрязнении. Подумал об идеальности. Подумал о луковицах.

Больше всего он размышлял об иллюзии, и правде, и странном образе, когда иллюзия может стать правдой.

И правда иллюзией.

Когда полководец наконец оставил императрицу и вышел из дворца, день клонился к вечеру. Притягиваемый закатом, Велисарий пошел к балюстраде, выходящей на Босфор. Облокотился на камень, наслаждаясь видом.

От Эйда пришла настойчивая мысль.

«Теперь больше. Я теперь больше понимаю из послания Великих. Я так думаю. Я не уверен»

«Поясни», — приказал Велисарий.

«Вот что еще они нам сказали:

Найди все, что сделало нас.

Найди страсть в девственнице, чистоту в шлюхе;

Веру в предателе, рок в священнике.

Найди сомнения в пророке, решительность в рабе;

Милость в убийце, убийственность в жене.

Ищи мудрость в молодых и неопытность в старых;

Ищи правду в движущейся воде; ложь в камне.

Узрей врага в зеркале, друга через поле брани.

Ищи все, что нас сделало.

На земле, где мы были сделаны»

Молчание.

«Ты понимаешь?» — спросил Эйд потом.

Велисарий улыбнулся. Не хитро, совсем нет.

«Да. О, да».

«Я думаю, что тоже понимаю. Я не уверен».

— Конечно, ты понимаешь, — прошептал Велисарий — Мы сделали вас. На той же самой земле.

Молчание.

«Ты обещал», — прозвучало потом.

Теперь в этой мысли не было укора. Больше не было. Это говорил удовлетворенный ребенок, который положил головку на плечо отца.

«Ты обещал»