Шрифт:
— Опустите мечи! — рявкнул он. — Или я сам вас сейчас порублю!
Йетайцам, несмотря на все другие недостатки, трусость была несвойственна. Но против Шанги они выглядели, как шакалы против тигра.
Шанга даже не стал ухмыляться. Он повернулся и поклонился римлянам. Провел мечом по воздуху, делая приглашающий жест. Вежливость, проявленная таким образом, выглядела несколько комично и мрачно одновременно, поскольку вслед за летящим по воздуху мечом летели капли незасохшей и кусочки запекшейся крови.
— Добро пожаловать, Велисарий, — Шанга взял меч левой рукой — от ножен толку больше не было — они оказались разбиты — и шагнул вперед, протягивая вперед правую руку. — Благодарю вас. От имени нас всех. Я видел контратаку. Именно она спасла нас.
Искреннюю теплоту в рукопожатии нельзя было ни с чем спутать. А также тепло двух пар темных глаз, которые смотрели друг на друга — на равных, потому что оба были высокими людьми. Но Велисарий, встретившись взглядом с Шангой, также понял стоявший в его глазах вопрос.
— Я тоже давал клятву, — произнес он тихо.
Шанга нахмурился.
— Другому императору, — римлянин говорил почти шепотом.
Раджпут прекратил хмуриться в удивлении, теперь он все понял. Тогда Велисарий почти пожалел о своих словах, поскольку знал, что открыл слишком многое. Шанга, не сомневался Велисарий, не понимал, почему римлянин поступил так, как поступил. Но он также был уверен, что раджпут его прекрасно понимает — как человека. А никого не следует бояться так, как врага, который тебя понимает.
Мгновение два будущих врага смотрели друг на друга. Затем губы Шанги изогнулись таким образом, что получившаяся улыбка удивительно напомнила наблюдавшим за ним катафрактам хитроватую улыбку их собственного полководца.
— Значит так, — произнес Шанга очень тихо — его слышал только Велисарий. — В защиту Венандакатры всегда говорят, что он не дурак. Говорят, он только спасает лицо. — Раджпут улыбнулся шире. — Похоже, у великого господина в конце концов и спасать-то нечего.
Велисарий ничего не ответил. Слегка пожал плечами, слегка вопросительно приподнял брови, сам хитровато улыбнулся.
Шанга отвернулся.
— Ты хочешь встретиться с императором? — спросил он. — Не думаю, что теперь придворные станут возражать. Навряд ли они смогут отказать в аудиенции человеку, который только что спас их головы.
Велисарий последовал за раджпутом в угол шатра, отгороженный баррикадой из мебели. Там было очень темно. Солнечный свет практически не проникал. Но Велисарий рассмотрел сидящего на полу человека средних лет, невысокого роста, плотного телосложения, одетого в богатые шелковые одежды. Его окружали другие люди примерно того же возраста и одетые почти так же. Одним из них был Венандакатра. Лицо Подлого Велисарий с трудом узнал. Теперь в нем не осталось ничего зловещего, обычное выражение заменил полубезумный ужас.
— Ты должен извинить императора за то, что он не может принять тебя подобающим образом, — тихо сказал Шанга. — Я воспользовался его троном при строительстве баррикады.
Раджпут прошел вперед. Император и его придворные посмотрели на него снизу вверх. Под смуглой кожей индусов заметно просматривалась бледность. Лица вытянулись.
— Ваше Величество, могу ли я представить вам полководца Велисария, посла из Рима? Мы обязаны ему нашими жизнями. Он организовал контратаку, которая сломила восставших.
В это мгновение в сознание Велисария ворвался ментальный импульс Эйда — так резко и жестко, как меч входит в тело.
«Ты должен посмотреть ему в глаза. Я должен увидеть глаза императора»
Велисарий шагнул вперед, опустился на колени и простерся ниц перед императором малва. Затем поднял голову и уставился прямо в глаза Шандагупты с расстояния в два фута.
Маленькие глазки, близко посаженные, темно-карие. Немного затуманенные, словно разум за ними все еще находился в состоянии шока. Что, как подумал Велисарий, так и есть. Он подозревал, что император малва никогда не смотрел смерти в лицо с такого близкого расстояния.
Кроме этого Велисарий ничего не увидел.
Мгновение спустя Эйд высказал свое мнение. Отстраненно и безразлично.
«Ничего. Линка тут нет. Это только император.»
Велисарий с трудом сдержал смех.
Глава 6
— Они — настоящие звери! — рявкнул Менандр.
Молодой катафракт имел естественный светлый цвет лица. Светлая кожа вместе с рыжеватыми волосами и голубыми глазами были продуктом готской крови, которая текла у него в венах, как и у многих фракийцев. Теперь цвет кожи не был светлым. Он стал полностью белым. Частично от тошноты. Но в основном, как думал Велисарий, от чистой ярости.