Шрифт:
— Где вы взяли лошадей? — спросил Валентин.
Куджуло показал на Усанаса.
— Они были у него. Не спрашивай меня, где он их взял, потому что я не знаю. Боюсь спросить.
Валентин этих страхов не разделял.
— Где ты их взял? — спросил он теперь у Усанаса. Затем, наблюдая за легкостью, с которой Усанас запрыгнул в седло, пожаловался: — Я думал, ты не любишь лошадей.
— Я ненавижу этих тварей, — весело ответил Усанас. — С другой стороны, лошади меня очень любят. — Охотник повернул лошадь на юг и бросил через плечо: — Это демонстрирует отличное понимание обеими сторонами, не думаешь?
В последующие часы, пока группа солдат ехала к далекому. Деканскому плоскогорью, Менандр не удивился, обнаружив, что Усанас — один из лучших наездников, которых он когда-либо видел.
На рассвете того же дня капитан отряда бенгальцев, которые охраняли (если так можно выразиться, но точнее будет сказать: «сгрудились вокруг») Львиные Ворота Каушамби, вежливо попрощался со знатным господином и сопровождающими его лицами. После того как все сопровождающие, включая пристроившихся к солдатам женщин, прошли мимо и направились на восточную дорогу в Паталипутру, командир приказал закрыть ворота.
— Хороший человек, — одобрительно сказал он — Как бы я хотел, чтобы все высокомерные хамы из малва были такими же.
— Сколько? — спросил заместитель.
Командир не стал ничего скрывать. Заместитель был также его младшим братом. На самом деле большую часть подразделения составляли его родственники. Он вытянул руку, открыв ладонь.
Глаза брата округлились.
— Пошли за нашими женами, — приказал командир. — Сегодня будем пировать.
В то же самое время Велисарий вышел через Ворота Пантеры, одни из западных ворот Каушамби. На самом деле ворота так назвали зря. Небольшие покосившиеся ворота частично развалились, поэтому им более подошло бы название: Ворота Дворовой Кошки.
Но, конечно, именно поэтому Велисарий их и выбрал.
Выходя, полководец напустил ужаса еще на одного солдата малва. Солдат постарался побыстрее рвануть в сторону, чтобы избежать встречи с угрожающим кулаком варвара. У него не было желания повторить судьбу сержанта, который лежал без чувств на земле, раскинув руки.
Выйдя сквозь ворота, Велисарий развернулся, упер руки в боки и заорал:
— В следующий раз, собаки, если йетайец говорит вам открыть дверь, выполняйте приказ сразу же и не спорьте! — Он достал меч. — Или в следующий раз я воспользуюсь вот этим.
Он сунул меч назад в ножны, повернулся и пошел прочь. За спиной услышал, как ворота закрываются с громким скрипом. Петли давно не смазывали, а солдаты малва очень торопились побыстрее их закрыть. Очень торопились.
Велисарий пошел по недавно обновленной дороге, строительством которой занимались малва. Это не была грязная крестьянская тропа. Ее ширина составляла пятнадцать футов, дорога поднималась над уровнем долины, была правильно насыпана и вымощена камнями. Эту дорогу даже римляне с гордостью могли бы назвать своей.
Она шла параллельно северному берегу Джамны, в нескольких милях южнее. Вела на запад, пока не доходила до города Матхуры, примерно в трехстах милях. Однако Велисарий не собирался путешествовать до Матхуры. Сразу к северу от Гвалияра река Чамбал ответвлялась на юго-запад. Примерно через сто миль вверх по Чамбалу река Банас ответвлялась прямо на запад. Имелись дороги, идущие параллельно этим рекам, которые приведут Велисария прямо в древний город Аджмер, у самой северной точки горного хребта Аравалли.
— Аджмер, — задумчиво произнес он. — Оттуда я могу направляться или на юг, или на запад. Но… интересно…
Велисарий снова призвал на помощь Эйда. Эйд уже предоставил ему всю географическую информацию, которая ему требовалась. Теперь…
«Расскажи мне об императорских курьерах».
Дождь прекратился. Велисарий шагал открыто, прямо по середине дороги, и продолжал обсуждение с Эйдом, пока не сделал вывод. После этого Велисарий просто восхищался рассветом.
«Может, даже будет радуга», — весело подумал он.
Глава 16
Дарас
Лето 530 года н. э.
Феодора прибыла в усадьбу ближе к концу лета. Ее появление было неожиданным. Не время появления, а манера.
— Она обеспокоена, — прошептала Антонина. Маврикию, наблюдая за тем, как императрица въезжала во двор. — Сильно обеспокоена. Не могу предположить другой причины, которая заставила бы Феодору путешествовать таким образом.
Маврикий кивнул.