Скайлар прикусила нижнюю губу, чувствуя, как поднимающийся внутри ее гнев берет верх над страхом. Она осторожно обошла кровать, стараясь держаться от дикаря как можно дальше, и протянула руку за кружкой. Скайлар осторожно пригубила напиток. Кофе оказался изумительным, горячим и ароматным, и виски было ровно столько, чтобы согреться. Не в силах остановиться, она все пила и пила, прикрыв от удовольствия глаза. Когда чашка опустела, индеец взял ее и снова наполнил.

Кофе. Это было так естественно и… нормально, несмотря на все безумие происходящего. А может быть, все дело в виски? Возможно, это виски заставило позабыть о всей нелепости положения, в котором она оказалась?

Скайлар вновь почувствовала на себе изучающий взгляд индейца и невольно попятилась назад. Она плохо понимала, что делает, пока не уперлась в кровать. Колени как бы сами собой подогнулись, хотя садиться вроде бы она не собиралась. Ну что ж, сидит, так сидит. Гордо расправив плечи, она начала:

— Никак не могу взять в толк, что здесь происходит. Я ведь ничего тебе не сделала! Если бы ты только сказал мне, кто ты, объяснил…

— Я первый задал вопрос, если помните, — резко прервал ее индеец.

— Вот первым и ответь! — воскликнула Скайлар. — Притворяешься, будто индеец, ведешь себя как совершенный дикарь…

— О да, я действительно индеец, из племени сиу, — перебил он подозрительно мягким голосом. — И советовал бы вам не забывать об этом. А что до дикаря, боюсь, так уж устроено самой природой, что одни мужчины рождаются дикарями, другие — нет, и к какой расе они принадлежат, не имеет ровным счетом никакого значения.

Скайлар отпила большой глоток кофе, немало раздосадованная его словами. Мало того что по-английски говорит, черт возьми, он еще и философ. Боже, и как ее угораздило попасть в его руки?

— Может, тогда и вести себя следует по-другому? — сладким голосом предложила Скайлар. — Иначе как же я определю разницу между варваром и дикарем?

— Ах вот как! Я вовсе не собираюсь оправдываться. Да, я дикарь, — с усмешкой проговорил он. — Вот только белые обычно называют дикарями тех, кто живет не так, как они, тогда как сами порой совершают поступки куда более жестокие и отвратительные, чем большинство индейцев. По правде говоря, мне совершенно наплевать, кем вы меня считаете. Но хватит отвлекаться. Скажете наконец, кто вы такая и почему взяли на себя смелость утверждать, будто являетесь леди Даглас?

Скайлар обхватила кружку двумя руками, стараясь согреться, и глубоко вздохнула.

— Я сказала правду. Я действительно леди Даглас…

— И вышли замуж за?..

— Лорда Дагласа, разумеется.

— Разумеется? — прорычал он.

Скайлар залпом допила кофе, радуясь, что разлившееся по жилам тепло придало ей сил.

— Не вижу в этом ничего странного. По правде говоря, сейчас я вдова. Лорд Даглас умер.

— После того, как вы вышли за него замуж?

— Само собой! — раздраженно выпалила она. — Как, по-твоему, еще можно стать вдовой?

— Когда и где вы поженились?

— Не твое дело, — холодно бросила Скайлар.

Индеец сделал шаг вперед, глаза не обещали ничего хорошего.

— Спрашиваю еще раз: когда и где вы поженились? — требовательно произнес он.

Скайлар с трудом сдерживалась, страх и возмущение кипели в ней. А впрочем, какая разница, зачем делать секрет из того, что и так всем известно?

— Я вышла замуж за лорда Дагласа чуть меньше двух недель назад в Мэриленде.

— И вскоре он умирает. Как кстати, черт возьми!

— Да как ты смеешь!..

— Смею. Итак, вы были замужем за лордом Дагласом. Могу я узнать, за каким именно?

— Что?

— Как звали вашего мужа?

— Эндрю.

— Вы в этом уверены?

— Это имя стоит в моем свидетельстве о браке.

— И ваш муж умер.

— Да, это так.

— Вы уверены?

— Абсолютно, все случилось при мне.

— Ах вот как…

Индеец, похоже, нисколько не удивился, узнав, что лорд Даглас умер, а Скайлар была с ним рядом, словно имела к его смерти самое непосредственное отношение.

— Не смей так смотреть на меня! Не смей говорить такое! — воскликнула она, чувствуя, как сердце внезапно защемило от боли. — Я была рядом с ним, я была там… — Договорить не было сил, и голос ее сорвался.

— Нисколько не сомневаюсь в этом! — насмешливо проговорил индеец.

— Ax ты, мерзкий дикарь! — задохнулась от возмущения она. — Как ты смеешь…

— О нет, как смеете вы? — процедил он сквозь плотно сжатые зубы.

Скайлар вскочила на ноги.

— Ты не имеешь права так обращаться со мной. У тебя нет права судить меня! Не знаю, кто ты и чем занимаешься, но скажу одно: мне совершенно наплевать. Мне все равно! Я американка. Я не обязана сидеть и терпеть оскорбления от тебя или кого-либо другого!