вами. И то, что она цела и

невредима, это уже хорошо.

Иду я дальше. И что же я вижу?

Вижу я -- летят штаны

Необъятного размера.

Это ж брюки Хаим-Бера!

Как же мне их не узнать!

Брюки, шутка ли сказать!

Это же не просто брюки,-

Нет таких во всей округе!

Это брюки Хаим-Бера!

Богача! Миллионера!

И летят они, как птица.

И подумал я тогда:

"Не дай бог им опуститься

Там, где грязь или вода.

Брюки могут очутиться

В огороде, например.

Тыква будет в них рядиться,

Будто это Хаим-Бер!"

Но успокойтесь, уважаемая Эстер- охл! Ничего плохого

со штанами Хаим-Бера не

случилось. Я погнался за ними, словно мне двадцать

лет. Я бежал за ними так,

будто руки мои не скрючены работой и ноги не в тяжeлых

мокрых сапогах. И вот

они перед вами -- дорогие штаны Хаим-Бера. И это, как

вы понимаете, ещe раз

хорошо.

Я должен вам сказать, что поймать штаны и шля

пу было

Трудно, но не слишком.

А летящую манишку

Было мне поймать трудней.

Но, как видите, я с ней.

Вот и галстук Хаим-Бера,

Богача, миллионера!

И это, конечно, уже четыре раза хорошо.

А если, добрая Эстер- охл, я к этому добавлю, что

Хаим-Бер утонул, так вы же

умная женщина и, конечно, поймeте, что на столько раз

хорошо один раз

плохо -- сущий пустяк.

МОЖЕТ БЫТЬ, ДА,

А МОЖЕТ БЫТЬ, НЕТ

Был ли еб-Нухем

В чаще дремучей?

Был ли подобный

В Хeломе случай?

Что я скажу вам

На это в ответ?

Может быть, да,

А может быть, нет.

Но слышали все и клянeтся весь Хелом,

Что между селеньями Чeрным и Белым,

Не доходя Воробьиного брода,

В чаще дремучей возле болота,

Где летом котeнок едва не утоп,

еб-Нухем увидел огромный сугроб.

А из него поднимается пар,

Как будто под снегом кипит самовар.

Верить ли этим

Хеломским слухам?

Видел ли чудо

Мудрый еб-Нухем?

Что я скажу вам

На это в ответ?

Может быть, да,

А может быть, нет.

Но стало известно городу Хелому,

Что Нухем поведал об этом еб-Шолому

(У Шолома, кстати, не ум, а брильянт).

Старый мудрец развернул фолиант,

Перелистал, почесал за ухом,

И объявил: -- О премудрый еб-Нухем,

Послушай, об этом неслыханном чуде

Нету ни слова, ни буквы в талмуде.

Но, слава богу, в местечке есть ребе,

Мудрейший из всех на земле и на небе.

У старого ребе звезда, а не разум,

А каждое слово сверкает алмазом.

Выслушав Нухема, ребе-мудрец

Долго молчал. И сказал наконец:

Это, конечно, великое чудо.

Но что это, всe же не видно отсюда.

Немедля мы в чащу отправимся сами,

Во всeм убедимся своими глазами.

Пошли ли они

В эту чащу дремучую?

Нашли ли они

Эту снежную кучу?

Что я скажу вам

На это в ответ?

Может быть, да,

А может быть, нет.

Но слышали все и клянeтся весь Хелом,

Что между селеньями Чeрным и Белым,

Не доходя Воробьиного брода,

В чаще дремучей возле болота,

Где летом котeнок едва не утоп,

Они увидали огромный сугроб:

Из чeрной дыры поднимается пар,

Как будто под снегом кипит самовар.

И ребе сказал: -- Величайшее чудо!

Но что это, всe же не видно отсюда.

Полезу -- увижу.-- И ребе полез

Вперeд головою под снежный навес.

А возле берлоги два мудреца

Стояли, за ноги держа мудреца.

Забрался ли ребе

Под снежный навес?

И был ли вообще

Возле Хелома лес?

Что я скажу вам

На это в ответ?

Может быть, да,

А может быть, нет.

Но слышали, слышали, слышали люди,

Что два мудреца, размышляя о чуде,

Там долго стояли. Измаялись оба.