— Вижу, ты хорошо изучила моего сына, — заметила Магдалина своим мягким голосом.

— Он очень изучаемый парень, — ответила я и услышала, как Изобель хихикнула. — То есть хочу сказать, он парень, которого хочется изучать, э-э... очень сильно, — глупо уточнила я.

— Парень, — пробормотала Изобель, в ее голосе звучал смех.

— Это освежает, моя дорогая, — начала Магдалина, и мое внимание переключилось на нее, — видеть моего сына с кем-то, с кем угодно, кто наслаждается его обществом, его обществом без преклонения.

Что ж, я боготворила ее сына, но совсем другим способом, и не хотела бы делиться с ними каким.

— Я рада, что вы находите это освежающим, — сказала я ей, и она снова придвинулась ко мне, на этот раз, чтобы обнять меня за талию и повернуть обратно к тропинке.

— Давай узнаем друг друга получше, ты и я, — заявила она, вышагивая по тропинке, Изобель следовала за ней. — Позвони мне, чтобы просто поболтать.

— И мне тоже, — крикнула Изобель позади нас.

Вау, очень мило. Они полностью компенсировали то, что Крессида была сукой, а Этьен был супер-жутким.

— Хорошо, — согласилась я.

— И, возможно, мы встретимся. Сходим на ланч, просто девочки. Может за покупками, — продолжила Магдалина.

Мне бы это понравилось.

Но я этого не сказала.

— Это было бы здорово. Может мы пригласим и Стефани.

— Отличная идея, — заявила Магдалина, сжимая мою талию.

Мы были на тропинке, нас окружал лес, когда меня осенило, и я обнаружила, что мои ноги внезапно остановились. Таким образом, я остановила Магдалину, а Изобель вынуждена была остановиться позади нас.

Я повернулась к ним, высвободившись от руки Магдалины, и именно тогда обнаружила, что мой рот шевелится.

— Я... Люсьен… он поделился со мной множеством вещей, и я... ну, будучи собой, будучи смертной, хочу сказать, что мне очень трудно многое осознать. Но за обедом я волновалась... эм, хотела сказать... «Черт! Я все испортила! — Я глубоко вздохнула и продолжила: — Имею в виду, что он очень сильный, но все же чувствую, что он страдал. Я знаю, что это случается с каждым время от времени в их жизни. Было бы просто отстойно, если бы это случилось, а у тебя не было бы хороших людей, семьи, друзей, за твоей спиной. За обедом я беспокоилась, что за его спиной никого нет. — Мои глаза окинули их обоих, и я тихо закончила: — Я рада узнать, что у него семья, готовая прикрыть ему спину.

Обычное мягкое, дружелюбное лицо Магдалины стало мягче и дружелюбнее. Изобель, которая все время сдерживалась, улыбнулась открытой и искренней улыбкой.

Я продолжала.

— Люсьен не поблагодарит вас за это, и это не мое дело, но я это сделаю за него. Так что, э-э... спасибо.

Магдалина посмотрела на Изобель, Изобель посмотрела на Магдалину, затем Магдалина снова придвинулась ко мне и обхватила рукой локоть.

Она развернула нас и повела к дому по тропинке, но сделала это, придвинувшись ближе и тихо сказав:

— Спасибо тебе, моя дорогая. Приятно узнать, что мой сын проводит время с женщиной, которая переживает за него и заботится.

— Я знаю, — тихо ответила я, на самом деле (шокирующе) от того, что сделала.

Ее пальцы сжали мой локоть.

— Хорошо, — пробормотала она, и я посмотрела в ее сторону, она смотрела вперед, выражение ее лица было задумчивое, но довольное.

Затем я оглянулась и поймала улыбку прекрасной дочери Люсьена.

Совершенно странно. Любую из них можно было бы принять за его сестру.

И все же я улыбнулась в ответ.

Затем сосредоточилась на нашей дороге, идя рядом с матерью Люсьена, пока мы возвращались к ее сыну.

Одетая в малиновую атласную ночную рубашку с глубоким вырезом, отделанным черным кружевом также, как и подол, я вышла из гардеробной, прошла через ванную и направилась в спальню.

Хотя Магдалина и Изобель сдержали свое обещание завершить визит семьи Люсьена вскоре после нашего возвращения, через пять минут после их ухода появилась моя семья.

Чему Люсьен не был счастлив, и его разочарование было заметно. Он сменил гнев на милость, когда тетя Кейт объяснила, что их самолет вылетает рано утром завтра, и этот вечер был последней возможностью навестить меня. Поэтому они остались на ужин и далее, уехав всего пятнадцать минут назад.

Однако во время своего визита все они внимательно следили за Люсьеном и мной. У меня не было возможности попросить их объяснить свое поведение, хотя мне показалось оно странным.

В ту секунду, когда я отошла, обнимая и целуя их у арендованной машины, и Люсьен закрыл входную дверь дома, он повернулся, посмотрел на меня сверху вниз и прорычал: