Я опустила глаза и посмотрела на его горло.

— Звучит глупо, — произнесла я вслух тихо.

— Покажи мне себя, Лия.

Мои глаза снова встретились с его.

— Что? — Вздохнула я.

— Сделай это, — приказал он, и это определенно был приказ. Я поняла это по его твердой челюсти и напряженному взгляду.

Мне действительно нужно было проверить, вписана ли жидкость для розжига в список покупок Эдвины.

Изо всех сил стараясь быть Послушной Лией, я оттолкнула его руки со своей талии, сделав шаг назад. Он не отпускал меня. Продолжал обнимать, так что я была вынуждена выгнуть спину.

Я отвернулась в ту же минуту, как он опустил глаза. Прошла всего секунда, прежде чем я снова оказалась прижатой к нему, его рука погрузилась мне в волосы, обхватила затылок и надавила так, что щека оказалась прижатой к его груди.

Он наклонился, и тихо заговорил мне в макушку:

— Это было не так уж трудно, не так ли?

На самом деле, правда, было нетрудно.

Но я бы никогда ему по собственной воле не показала бы свою грудь.

Но вместо этого, своим самым обычным, хорошо воспитанным голосом, я согласилась:

— Нет, дорогой, не так уж трудно.

Я почувствовала, как его тело стало твердым, а рука в моих волосах изогнулась, прежде чем он заметил:

— Ты испытываешь меня, зверушка.

«Хорошо», — подумала я.

Его рука дернулась назад, запрокинув мою голову так, чтобы я смотрела на него снизу вверх.

— Тебе повезло, что мне это нравится, — его голос звучал предупреждающе.

Здорово. Ему это нравится.

Боже, как мне повезло.

— Надень халат, встретимся внизу. Мы позавтракаем на кухне, — скомандовал он, прежде чем прикоснуться своими губами к моим и отпустить меня.

Я чуть не полетела в ванную, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не хлопнуть дверью.

— Ты хочешь что-то особенное на завтрак? — крикнул он через закрытую дверь, пока я надевала халат.

— Все, что хочешь ты, — крикнула я в ответ, а затем показала двери язык.

— Я видел, Лия. — Услышала я, и голос его не звучал так, будто я сумею его разубедить. В его голосе звучало удивление.

Мне было наплевать, что он удивлялся.

Мой разум и тело застыли на месте.

— Что ты сказал? — спросила я онемевшими губами.

Дверь открылась, я подпрыгнула, Люсьен скрестил руки на груди и прислонился к косяку.

— Я видел, — повторил он.

— Но… Мне казалось, — я запнулась, затем выдохнула, — ты можешь видеть сквозь двери?

— Нет, я не могу видеть сквозь двери. В этот момент ты разговаривала со мной.

— Я жестикулировала.

Он ухмыльнулся.

— Это то же самое.

Я промолчала.

Это была совсем не хорошая новость.

— Эта новая твоя игра забавная, — отметил он, чертовски напугав меня. — Лучше, чем другая.

Я пробормотала сама невинность.

— Какая игра?

Он покачал головой, протянул руку, обхватил меня сзади за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать в макушку.

Когда отпустил, сказал:

— Пришло время для урока. Я жду тебя внизу.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел.

Я уставилась на все еще открытую дверь спальни.

Потом закричала.

Но только про себя.

И так как я кричала из-за Люсьена, очень надеялась, что он не слышит.

Я неторопливо занималась своими утренними процедурами, потом также неторопливо спустилась на кухню.

Эдвина стояла у плиты. Люсьена нигде не было видно.

— Привет, Эдвина, — позвала я.

— Привет, дорогая, — Бросила Эдвина с улыбкой через плечо. — Повеселилась прошлой ночью?

Я сморщила нос.

Она улыбнулась, затем покачала головой, пробормотав с отвращением:

— Пир.

Она вернулась к плите, а я подошла к кофейнику.

— Хочешь освежу тебе кофе? — спросила я, потянувшись за ее пустой кружкой.

— Пожалуйста.

— И мне налей, Лия, — сказал Люсьен, входя в кухню, и я едва сдержала свой свирепый взгляд.

— Конечно, дорогой, — пробормотала я шкафчику с кофейными кружками, вытаскивая две.

— Черный, три кусочка сахара, — продолжил Люсьен.

Три кусочка сахара?

Очень плохо, что вампиры не болеют диабетом, и в этот момент мне было совершенно наплевать, насколько недобрыми были мои мысли.