— Вы правы, сии картины куда как жестоки, однако они способны наставлять в истинной вере. Расшивая покров, мои девочки размышляли о том, что есть ересь, непослушание и их последствия. Я должна как можно скорее завершить работу.

Она вновь склонилась над рукоделием, добавив еще один стежок алого пламени.

— Обыкновенно глаза я вышиваю в последнюю очередь. Но на сей раз я начала с них.

Она вонзила иглу в шелковую ткань.

— Это Эон де л’Этуаль [12] , предводитель еретиков, глава сатанинского воинства.

— Но его же не сожгли на костре, — возразил Люсьен.

— Вы правы, а следовало бы. Ведь он объявил войну Церкви, грабил монастыри и нарек себя Сыном Божьим.

— Но богатства, отнятые у Церкви, он раздавал крестьянам.

— Но сам он обрел их грабежом и убийством.

— Церковь заточила его в темницу, где он и умер, — сказал Люсьен. Конечно, л’Этуаль был безумен. — Его последователи не отреклись от него и предпочли смерть на костре, но он не был сожжен.

— Не стану с вами спорить, вам лучше известно, что происходило в этих языческих краях. — Мадам де Ментенон сделала последний стежок на огневом вихре, пожирающем л’Этуаля. — Не важно. Его следовало бы сжечь на костре.

— Его величество король!

Стража распахнула для Людовика обе половинки двери, и его величество, прихрамывая, вошел в покои, стараясь не слишком утруждать измученную подагрой ногу.

Люсьен склонился перед королем, поздоровался с отцом де ла Шезом и ответил на торжественное приветствие маркиза де Барбезье. Мстительный и жестокий сын Лувуа после смерти отца занял тот же пост королевского военного советника. Всего раз он позволил себе дерзко и непочтительно говорить с Люсьеном, но, заметив внезапное охлаждение к себе его величества, доказал, что вовсе не глуп, поскольку попросил у Люсьена прощения и заступничества перед королем.

Отец де ла Шез всегда был с Люсьеном безупречно учтив, ибо тщетно надеялся обратить его в христианство и спасти его душу.

Месье де Барбезье нес походное бюро тисненой кожи, а отец де ла Шез, с великим благоговением, — реликварий, дар папы.

Мадам де Ментенон ахнула:

— Сир, это же мощи святого! Их следует поместить в часовне, под охраной…

— Не хочешь взглянуть на них, Биньетт? — осведомился его величество. — После того как отец де ла Шез унесет реликварий, мы сможем увидеть святыню только в престольный праздник.

Она хотела было встать с кресла, но в конце концов предпочла остаться под его защитой. Отец де ла Шез поднес ей раку. Мадам де Ментенон прошептала молитву.

— Она прекрасна…

Перекусив последнюю нить алого, как пламя, шелка, она развернула покров перед отцом де ла Шезом.

— Отец де ла Шез, это работа моих девочек — возьмите ее, и пусть на ней покоится бесценный дар его святейшества.

— Это было бы великолепно, мадам.

Людовик пригласил своих советников за стол для заседаний. Отец де ла Шез поставил цилиндрический ларец с выпуклой крышкой перед его величеством, и Людовик рассеянно погладил золотые чеканные бока и венчающие раку жемчуга.

— Сколь изыскан дар его святейшества, — польстил Барбезье.

Люсьен с отвращением фыркнул:

— Святой как-то обошелся без своих мощей… да и его величеству они ни к чему. Не говоря уже о гробике.

«Интересно, какой безумец первым додумался расчленить тело и один за другим поместить его фрагменты в якобы чудотворные амулеты», — мысленно позлорадствовал Люсьен.

Людовик усмехнулся, но мягко пожурил Люсьена:

— Пожалуйста, избавьте нас от ваших атеистических колкостей. Иннокентий примирился со мной. Полагаю, преподнеся мне реликварий, он не намеревался меня оскорбить.

Его величество призвал своего личного слугу Кантена, в обязанности которого входило пробовать вино, и тот налил Барбезье, де ла Шезу, Люсьену и, наконец, когда гости также пригубили вино и ни один не отравился, его величеству.

Барбезье медлил отпить, вертя бокал в руке.

— За ваше здоровье, ваше величество.

Люсьен выпил вино, потрясенный грубостью молодого министра и позабавленный его позорной нерешительностью. «Выходит, — подумал Люсьен, — он верит слухам, что мадам де Ментенон отравила его отца, и опасается разделить его участь».

Его величество благосклонно принял тосты в свою честь, пригубил вино и принялся за работу.

— Кретьен, — обратился король к адъютанту, — в Бретани нет епископа. Если я назову кандидата на епископство Бретонское, то папа сможет его рукоположить вместе с остальными, тотчас после подписания договора. Кому бы вы хотели отдать это назначение?

— Немо, сир.

Его величество удивленно поднял бровь:

— Никому?

— Если месье де Кретьен не может предложить кандидата, то, возможно, сию должность и доходы следует отдать…