– Я вас слушаю, – сказал он.

– И так! – начал Алистер, откашлявшись, – Я… очень надеялся, что буду говорить об этом с очаровательной Алисой, однако иного выхода у меня нет. Я хочу предложить объединение Ксенопореи и Эклекеи в единое государство.

Он произнёс это спокойной интонацией, чем вызвал недоумение Блэквелла, который совершенно не ожидал такого поворота событий.

– С чего такая неслыханная щедрость, Граф?

– Предложение действительно щедрое, ведь при всём при этом мне нужно лишь, чтобы мой сын состоял при Совете Единого Сакраля, – его настиг серьёзный приступ кашля, и все терпеливо ждали, когда это пройдёт.

– Алистер, – Блэквелл зло прищурился, – Что-то наталкивает меня на мысль, что это не единственно условие.

И старик кивнул:

– Второе условие: участие нашей семьи в жизни моего правнука Эндрю Блэквелла.

Блэквелл еле заметно кивнул и прищурился.

– Это всё?

– Нет, – Алистер сделал паузу, – Третье: отдай мне тело твоей жены.

Могучий кулак сокрушительно ударил по мощной столешнице массивного круглого стола зала переговоров, а от кожи Блэквелла пошёл жар, искажая воздух вокруг. Обстановка была гнетущей, и никто даже не осмеливался вставить слово или успокоить Герцога, произносящего лишь одно:

– Никогда.

– Подумай! – спокойно призвал Алистер и скрестил пальцы, – Всего две мелочи и вторая половина мира твоя. Графы Вон Райн остаются лишь в замке Дум, мой сын вступит в Совет, по сути напрямую не принимая решений, будучи одним из дюжины, а ты станешь тем, кем ты рождён: действительным Сувереном Сакраля.

– Это неприемлемо. – сухо повторил Блэквелл, – Вы не вправе предлагать мне условия, ведь война закончилась: я одержал победу, поэтому могу взять Ксенопорею тёпленькой без всяких условий, без Вон Райнов в Совете и без Вон Райнов в замке Дум.

– Тут ты погорячился, бастард, – жёстко обрезал Роланд, – Вон Райны всегда будут в замке Дум, ты не вправе выкидывать нас, ведь ни единого прямого доказательства нашей причастности к перевороту нет, уж об этом я позаботился. Можно сказать, что Некромант держал нас в заложниках и полмира подхватят эту идею! А на счёт «взять Ксенопорею тёпленькой» – как сказать, ведь для этого тебе придётся вырезать ещё целую армию сопротивления, а ведь, как ты знаешь, человеческие ресурсы так важны! Среди воинов Ксенопореи есть превосходные кадры с отличными генами и образованием – это ведь будущее обновлённого Сакраля. Тебе решать: будет Сакраль сильным и развивающемся, либо поствоенная обстановка лишь приблизит конец нашего мира.

И Блэквелл почувствовал себя загнанным в угол. Он перестал дышать и почувствовал, как горло сдавливает стальной деловой хваткой Графов Вон Райн, а без того больное сердце, которое не хотело биться ровно, свело от боли при мысли о том, что тело его любимой нужно отдать в обмен на будущее Сакраля. Он встал и пошёл к окну.

Воздух ворвался в душную комнату, принося запах гари и копоти, которая оседала от взрыва в Арчере, пронеся осколки старого замка по небу взрывной волной до самых крайних точек Сакраля огненным дождём. И всё же Винсент вдохнул запах безысходности с жуткой болью, а в мысли врезалось воспоминание:

– Алиса… – его улыбка и нежный поцелую в её коленку, – Я жив. Помни это: я жив. Мы вместе и так будет всегда.

– Им нужна я, – упрямилась Алиса, пытаясь выразить свою мысль, но будто не хватало слов, – Дело не в Элайдже.

– Я им тебя никогда не отдам! – успокаивал он любимую женщину, которая была так обеспокоена.

– Ты обещаешь?

– Даю тебе слово, любовь моя, – снова поцелуй в изящную ножку и прилив крови к паху, но на этом воспоминание заканчивалось, принося лишь горе.

Он вернулся к реальности и несколько раз хлопнул в ладоши, чтобы прийти в себя:

– Вам нужно её тело? – уточнил он сухо, не поворачиваясь к гостям.

– Верно.

– Зачем?

– Это уже моё дело!

– Я имею право знать. Это моя жена.

– Скажем так… – откашлялся Алистер, – Для изучения. Такого существа как она ведь Сакраль никогда не знал – этим можно воспользоваться.

Блэквелл был спокоен, хотя его нервный тик бросался в глаза:

– Ждите здесь. Риордан, – позвал он, – Со мной пойдёшь.

И они вышли.

– Куда… мы идём? – безжизненно спросил друг Алисы.

– За ней.

Риордан молча потупил глаза в пол и пошёл без вопросов. Они вошли в спальню Винсента и Алисы, где на кровати лежало тело умытой Герцогини, которая выглядела как спящий ангел, изуродованный черной сеткой вен.

Артемис встал как вкопанный в дверях, глядя одним единственным взглядом на неё, а потом сел на пол и спрятал голову в руках. Прошло несколько минут странного поведения двух мужчин, которые то метались по спальне из стороны в сторону, лишь бросая короткие взгляды, полные горечи, в сторону кровати, а потом Блэквелл сел на кровать и взял Алису на руки, прижимая к себе, что есть мочи. Глаза его уже не были чёрными, а изумруды утопали в скупых мужских слезах, что предательский просились наружу.