— Она принадлежала моей матери, — тихо сказала я, чувствуя, как ускоряется сердцебиение.

— Именно. — Люциан даже не отрицал. — А до этого вашему отцу.

— Вы знали его? — Сердце пропустило удар.

— Знал ли я Френсиса Делкотта? О да, — улыбнулся мой мучитель. — И, можно сказать, был свидетелем его смерти.

— Значит, он тоже мертв. — Я опустила голову. Всегда думала, что папы уже и на свете нет, но иногда нет-нет, да мечтала о нашей встрече. Оказывается, зря.

— Вы помните его? — спросил Люциан. — Вашего отца?

Я отрицательно покачала головой. Смутный образ никак не желал обрести хоть какие-то черты. Голос? Возможно, я его придумала, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, оставшуюся там, где должны быть воспоминания о родном человеке.

— Каким он был? — спросила у министра.

— Слабым, — отрывисто ответил тот. — Слишком слабым, чтобы бороться. Вы, я вижу, не в него, а в мать. Ваш брат больше похож на отца.

— Джесси не слабый! — Я тут же нахмурилась. — Он просто еще очень молод.

— И сумел пережить Атеррас, что делает ему честь. — Люциан как-то странно смотрел на меня. — Не так ли, Розалин?

— Не пойму, к чему вы ведете, — тихо ответила я. — И картина… Вы забрали ее из кабинета матушки?

— Я.

Он даже не отрицал!

— Значит, и убили ее вы?

— Случайно, — ответил Люциан равнодушно. — В мои планы не входила ее смерть. Мне нужна была только картина, а она очень не вовремя вернулась с полпути домой. Забыла что-то.

— И узнала?

Я ткнула пальцем в небо и, кажется, попала.

— Да, — Люциан впервые отвел взгляд. — Узнала. Поэтому у меня не осталось выбора. Пришлось изобразить ограбление.

— Вы понимаете, что сейчас признаетесь в убийстве невинного человека? — в ужасе спросила я.

— Понимаю. — Маг смотрел на меня внимательно, пронзительно. — И вы должны понимать, что ваша жизнь висит на волоске и либо окончится в Атеррасе, либо оборвется. Свидетели никому не нужны, госпожа Делкотт. Впрочем, все будет зависеть от сговорчивости ваших друзей.

— Так зачем вам картина? — не сдавалась я.

— Как только господа Ферри и Лейтон присоединятся к нам, расскажу.

И Люциан улыбнулся. Я никогда не думала, что могу так кого-то ненавидеть, а сейчас ненависть переполняла меня, накрывала с головой, делила на части, и как выбраться из этого омута, не знала. А еще мучил противоречивый страх: что Арман придет сюда и не придет. Я не хотела, чтобы он подвергал опасности. И мечтала, чтобы он забрал меня отсюда! Пожалуйста…

— Что случилось с моим отцом? Тоже ваших рук дело? — спросила Люциана.

— Можно сказать и так. — Он едва заметно пожал плечами. — А может, и нет.

— Не юлите!

— Вы, храбрая маленькая птичка, — ухмыльнулся первый советник. — Решили, что вправе мне указывать? Ваша жизнь так жалка и незначительна! Убери вас — разве что-то изменится? Разве Аригана заметит пропажу одной глупенькой девочки, которая не знает сама, к чему стремится и для чего живет? Скромная вышивальщица, мечтающая о большом будущем для брата. А вы сами? Чего вы когда-либо хотели для себя, Розалин? О чем мечтали? Был ли хоть день, который вы отдали лично себе?

— Конечно, — ответила я горячо.

— Так о чем ваши мечты?

Перед глазами встало равнодушное лицо Армана. Сразу на ресницах повисли слезинки. Вот она, моя единственная мечта. Люциан не знает меня. Он всего лишь играет на моих чувствах.

— Я хочу овладеть магией, — ответила ему. — И стать достойной.

Человека, которого люблю. Но это я лишь подумала, а не сказала. Заставить Атеррас выпустить Армана раз и навсегда. А может, если у Икса все получится, разрушить тюрьму до основания, чтобы в ней больше никто не страдал. Есть другие тюрьмы. Узники могут ответить за свои преступления и там. Без сумасшедших духов, без постоянных видений.

— Достойной. — Люциан подпер рукой подбородок. — Вам не приходило в голову, что это очень зыбко? Достойной чего? Кого? Какой мерой можно измерить это понятие?

Я молчала. Люциан не знает, что происходило в Атеррасе. А для меня эти дни перевернули всю жизнь, и теперь ответы стали иными. Только от этого не потеряли свою значимость.

В двери постучали, и на пороге возник слуга.

— Господин Люциан, ваши гости прибыли, — доложил он.

— А вы говорили, не придут, — усмехнулся Люциан, глядя на меня. — Проводи их сюда, Питер. И пусть подадут вина, закусок. Разговор будет долгим.

Они пришли! Страх и радость смешались в сердце. Я не верила, что вот-вот рядом окажутся люди, которые стали самыми родными. Одного я любила, другого с гордостью могла назвать другом. Какое счастье, они пришли…

Минуты ожидания казались вечностью. Меня будто пригвоздили к месту, и я не могла пошевелиться. Руки и ноги онемели. Мне до безумия хотелось видеть Идена и Армана! И было так страшно за них, что едва сдерживала эмоции. А Люциан казался подозрительно довольным, будто вдруг получил самый желанный подарок в мире. Хотя, возможно, так оно и было.