Меня нарядили в белое с блёстками короткое, но не облегающее платье. Ботфорты серые на высоких каблуках, в ушах блестящие серьги, на пальцах тонкие кольца. Волосы уложены таким образом, чтобы скрыть от посторонних шрам, а ярким макияжем выделены полные губы и больше глаза.

Меня сделали красивой, но почему-то я не испытала восторга. Из мелких деталей складывалась картинка, что Артём поступил неправильно, присоединив меня к семье. Я не из списка тех, кого следует приглашать. Наша поездка — последствие действий Артёма. И никто не знает, чем всё закончится.

— Он открыл нам истину, — медленно ответил Артём, глядя только на дорогу.

— Он создал…

— Неон. Мы называем это неоном, — подсказал парень. — Да. Он хочет изменить этот мир к лучшему.

— Чтобы мы перестали быть одинокими?

— Не думай об этом, — оборвал Артём, мельком глянув в мою сторону. — Сейчас не это главное.

— Он недоволен нами, не так ли? Я ошибка, — наклонив голову, сжала кулаки, чувствуя, как в горле запершило.

— Не думай за него. Во всём виновата Шарли. Алхимик — отец всем нам. Как бы он не поступил — это будет правильно.

* * *

В клубе играла очень-очень жёсткая музыка и каждый отдельный звук пробуждал желание бежать. Нервы мучили кровь, а непослушные пальцы дрожали. Я старалась улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Волнение комом в горле собиралось и казалось, что вот-вот стошнит. Облизнула губы и ухватила руку Артёма, легонько сжав её. Он обернулся и, заметив моё состояние, сказал:

— Не бойся, ты член семьи — с тобой ничего окончательного не случится.

Меня удивила постановка фразы, но парень быстро потянул сквозь толпу, на ходу кивая знакомым. И в этот момент поняла, что я не одна. В этой толпе чувствую других принявших неон. Они пахли иначе, двигались по-другому, их кожа словно светилась, а в глазах мелькал голубой неоновый оттенок. Они были здесь и каждый смотрел на меня. Их молчаливая поддержка приободрила, отчего подхватила эйфория, появившаяся в тот же миг, как сердце стало сбавлять обороты.

Артём привёл на закрытый этаж, доступ к которому есть только у таких как мы. Длинный коридор, ведущий в холл, выполненный в мрачных кроваво-красных тонах, стены, глушащие музыку до едва ощутимого биения бита, картины охоты на стенах и тусклые лампы на потолке — всё это делало меня излишне белой, почти светящейся, явно выделяющейся на фоне остальных — все одеты в чёрное.

Девушка в строгом брючном костюме, сидящая за столом, по виду секретарь, завидев нас, сообщила:

— Он в Красной комнате.

— Спасибо, Владлена, — кивнул Артём, указывая мне направление куда идти.

Остальные, замолчавшие, когда мы вошли, проводили заинтересованными взглядами, но быстро вернулись к своим беседам. Из угла вышла Шарли, одетая в глухое чёрное платье, с небольшим ромбовидным вырезом на груди и с воротником, закрывающем шею. На её лице сожаление мешалось с сочувствием и тревогой, она явно была расстроена.

— Я не об этом думала, — тихо обратилась она к Артёму, чтобы остальные не услышали. — Я просто хотела, чтобы ты был осторожным.

— Нет, ты хотела переступить через меня, потому что уверенна, что справилась бы с моими обязанностями лучше. Посмотрим, что из этого выйдет, — безапелляционно заявил Артём.

— Прости, — она поджала губы и отошла в сторону.

— Всё плохо? — спросила его, когда мы вышли в другой коридор и остались одни.

— Не очень хорошо, — согласно кивнул Артём, а затем ободряюще улыбнулся. — Не волнуйся, ты ему понравишься.

Комната, называемая красной, произвело весьма странное впечатление. Здесь все звуки исчезли в тот же миг, как только закрыла за собой дверь. Здесь глухо и тихо, излишне тепло и масса странных запахов с едва уловимым металлическим привкусом. Здесь кожаные диваны, ремни и решётки на фальшивых окнах, штыри в стенах и на потолке. Здесь не хватает воздуха, не хватает света, не хватает человеческого тепла. Это страшное место.

И в центре комнаты стоит страшный человек. Мгновение. Нет. В центре комнаты стоит мой бог.

Существо, не человек, с неоново-голубыми глазами, интригующей улыбкой, с аккуратно подстриженными волосами, эталон элегантности и стиля, с лёгкой небритостью, в чёрной жилетке, под которой белая шёлковая рубашка с закатанными рукавами, на шее строгий галстук, в облегающих брюках, в ботинках на невысоком каблуке. Мистер мода, но всё менял взгляд широко открытых глаз и то как он двигался. Не обладая внушительной комплекцией, он производил впечатление зверя, запертого в человеческом теле, и именно такие мысли возникали, когда смотрела на него. Он не человек, он зверь, он бог. И цвет глаз ясно выдавал в нём нечеловеческое происхождение.

— Кто же у нас тут? — заговорил он мягким, почти бархатистым голосом, подходя к нам.

Я замерла на месте, боясь пошевелиться и сказать хотя бы слово, а он подошёл почти вплотную, отчего уловила едва ощутимый аромат мужских духов, терпкий и низкий. Мужчина медленно обошёл меня по кругу, легонько касаясь плеч, а затем встал напротив и очень аккуратно отодвинул в сторону пряди волос, обнажая шрам.

— Какая красота, — восторженно прошептал он, осторожно и мягко проводя пальцами вдоль линии разрыва. — Какая исключительность.