— Я же говорил! — удовлетворенно сказал Блез, поднимаясь. — Скоро! Идемте, ваше сиятельство! Мне самому не терпится глянуть.

Вдвоем они поднялись по лестнице и осторожно заглянули в распахнутую дверь спальни. Помощница повитухи хлопотала возле Леа, а сама громогласная баба, стоя к ним спиной, возилась у стола. Почувствовав взгляды, она обернулась.

— Мальчик! — объявила, улыбаясь. — Здоровенький! И такой красивый — весь в отца!

Голос повитухи стал елейным. Сергей, сообразив, достал из кошелька дукат и сунул в подставленную ладонь. Взамен ему вручили сверток. Из него выглядывало нечто красное, сморщенное и орущее.

— Здоровый! — заключил Блез, подойдя. — Ишь, как кричит! Позвольте, ваше сиятельство?

Сергей отдал ему ребенка. Странно, но на руках старика тот сразу умолк. Сергей подошел к Леа. Та выглядела измученной, но довольной. Сергей склонился и поцеловал ее в лоб.

— Тебе он понравился? — шепнула она.

— Да! — соврал Сергей.

— Мне повитуха сказала: у таких родителей, как мы, дети обязательно будут красивыми.

Она смотрела на него, чего-то ожидая, и Сергей сообразил.

— Я сейчас!

Он метнулся в кабинет. Руки тряслись, и он не с первого раза попал в замочную скважину вмурованного в стену сейфа. Его он заказал по собственному рисунку, и кузнец немало помучился, прежде чем справился с изготовлением необычного замка. Зато можно было не волноваться за документы и деньги: ворам империи это устройство не по зубам.

Отсчитав ровно сто дукатов, Сергей ссыпал их в кожаный мешок и завязал тесьмой. Когда он явился в спальню, Блез сидел подле дочери, а Леа баюкала ребенка.

— Вот! — сказал Сергей, протягивая. — Сто дукатов, как и обещал.

Блез, вскочив, потянулся к мешку.

— Это для Леа! — сказал Сергей, отводя руку.

— Отдай папе! — попросила она. — У него будут в сохранности.

Сергей подчинился. Блез сунул мешок за пазуху и, рассыпаясь, в благодарностях, выбежал из спальни. Сергей осторожно присел на кровать.

— Я тебя очень люблю! — сказала Леа, но он почему-то не обрадовался.

***

Следующим утром Сергей рассказал Хорхе о визите Флоранс. Тот пожал плечами:

— Принц Эдуард тоже хотел стать крестным твоего сына. Еле отговорил. Представляешь? Наследник трона и его сестра крестят побочного сына графа! Да вся знать взвыла бы! Герцоги о такой чести мечтают. Ладно Флоранс, она не при делах и вообще вдова — ей можно. Причуда знатной дамы, не более того. Это поймут. Постарался ты! — Хорхе усмехнулся. — Всех очаровал!

— Кого теперь звать в крестные отцы? — развел руками Сергей. — Прежде я планировал Антуана.

— Не годится! — забраковал Хорхе. — Простолюдин.

— Рей подошел бы, — сказал Сергей. — Сгонять флаер?

— Не стоит! — возразил Хорхе. — Зачем везти наместника, когда есть канцлер?

Сергей оторопело посмотрел на шефа.

— Сочту за честь! — подтвердил Хорхе. — Компания почетная.

— Леа обомлеет! — вздохнул Сергей. — Ее и от принцессы трясет.

— От радости не умирают! — успокоил канцлер. — Как она?

— Здорова. Ребенок — тоже.

— Тогда готовьтесь! — сказал канцлер…

Крещение состоялось в соборе Святого Духа, расположенном вблизи дворца. Королевская стража оттеснила с площади зевак, сбежавших поглазеть на лорда-канцлера, принцессу и наследника. Принц, хоть и не в роли крестного, но церемонию почтил. Ясен пень, явились и пажи с фрейлинами — двор Флоранс, они же труппа, сыгравшая «Ромео и Джульетту». От такого обилия титулованных лиц Леа затрясло, и Сергею пришлось ее поддерживать физически и морально. К счастью, роль родителей в этом спектакле была минимальной. Они даже не вошли в храм, оставшись на площади. Флоранс забрала у Леа мальчика, завернутого в роскошные атласные пелена, и в сопровождении канцлера, брата и придворных вошла в собор. Леа почувствовала дурноту, Сергей отвел ее в карету. Там они и ждали. Прислонившись к плечу любимого, Леа тихонько вздыхала и нервно теребила подол нового бархатного платья, подаренного ей к торжеству. Пошили его королевские портные, любезно присланные Флоранс. Это только добавило Леа восторгов. Сергей даже всерьез опасался, что от волнения у нее пропадет молоко. За неделю он потихоньку освоился в роли отца, и уже смело брал новорожденного на руки и даже нашел его сморщенное личико красивым. Про Леа и говорить было нечего. Она убила бы любого, кто посмел бы сказать о ребенке плохо. Над сыном она просто тряслась, пугая Сергея своей материнской исступленностью.

«Хоть бы Фло не уронила мальчика! — думал Сергей. — А то еще упустит в купель…» Умом он осознавал, что страхи напрасны: Хорхе обо всем позаботился. Во время обряда принцесса с братом будут сидеть в мягких креслах. Новорожденного отдадут в руки опытной няни, которая присмотрит за младенцем, в случае надобности сменит пеленки. Священника Хорхе выбрал опытного, крестившего сотни детей, так что малыша он не упустит и не переусердствует. Но на сердце Сергея было неспокойно. Поэтому он облегченно вздохнул, завидев выходящую из храма процессию.

— Вот! — сказала Флоранс, когда они с Леа приблизились. — Его теперь зовут Тибальт.

Она с улыбкой глянула спящего в ее руках мальчика. Сергей не успел удивиться столь прихотливо выбранному имени, как вмешался принц.

— Тибальт Эдуард Флоранс, барон де Шанси, — добавил важно. — Император наградил вас, граф, но мы сестрой вам обязаны. Отец подписал жалованную грамоту. Шанси хоть и небольшое баронство, но богатое, и расположено неподалеку от Киенны. Вы сможете там часто бывать. Поздравляю!