А сейчас… О, как же он долго этого ждал.

Митчелл Лоуренс почувствовал звонкую пощечину и испуганно открыл глаза. Что? Где он? Повелитель мертвых? Нет… Он точно помнит что сбежал от него и нашел нормальных людей. Или ненормальных?

Темная комната с тусклой лампой, запах соленой воды и привкус металла во рту. Почему он не может закрыть рот? Что это за железка у него на зубах.

— Добрый вечер, педрила. — раздался издевательский голос справа.

— А? Уы… — он попытался ответить, но не смог.

На него надвинулась тень и перед глазами появилось лицо человека. Это что еще за неандерталец? Ну и урод.

— Ну давай поговорим, крашенный ублюдок. Знаешь, почему ты здесь?

— У-уу… — Лоуренс испуганно замотал головой и сдвинул глаза в кучу, пытаясь рассмотреть предмет торчащий из его рта.

— Ты здесь, потому что ты испортил мне настроение. Рамон Эстебан очень не любит, когда какая-то мразь вмешивается в его жизнь, а еще больше не любит, когда из-за этого гибнут его лучшие люди.

Проклятье, это кажется… кажется. Митчеллу удалось рассмотреть металлическую клемму с проводом, прицепленную к его зубам. Он что, раздет? Бывший поп-идол и сладкоголосый кумир миллионов школьниц с ужасом обнаружил еще одну прищепку, висящую прямо на кончике его обнаженного достоинства.

Глаза Лоуренса испуганно расширились и проследили за проводами, которые уходили к чему-то… чему-то…

Боже! Это похоже на сварочный аппарат или что-то подобное! Он снова перевел глаза на противного неандертальца и задрыгал ногами, но понял, что привязан к какому-то стулу.

— Начнем? — хохотнул тот, который назвал себя Рамоном и дотронулся до круглого переключателя на вызывающей ужас коробке.

Митчелл почувствовал, как его тело охватила раздирающая боль. Казалось, словно кто-то яростно скреб металлической щеткой прямо по мозгам изнутри. И боль нарастала, и нарастала. Она сводила его с ума. Безумно хотелось сдохнуть, чтобы все это прекратить. Он с силой сжал железку во рту, почувствовав, как крошатся и ломаются его белоснежные зубы, стоимостью в пару десятков тысяч долларов.

В какой-то момент клемма слетела с его изувеченных десен, и он заорал, что было мочи. Ток прекратил идти, но несмотря на это, остаточная боль продолжала разливаться по нервам, а соленая кровь быстро заливала изувеченный рот.

— А-а-а… Аа-а-а… — он попытался опрокинуть стул назад, но тот надежно был закреплен.

— Ай, досада! — картинно цокнул языком палач. — Придется тебе немножко добавить удовольствия.

Он поднял с пола клемму и на этот раз прицепил ее на сосок Лоуренсу. Рука снова потянулась с переключателю.

— Нееет… Пфрекрати… Офтановись… Не надо, пфофалуйста. Я бфогат, я офень бфогат…

— Ты богат? Правда? — наигранно удивился Рамон. — И что у тебя есть, чего нет у меня? Доллары? А хочешь, я тебя ими накормлю, пока они из глотки не полезут?

— Фто-о… тепе надо… — смешавшееся с кровью крошево из зубов мешало поп-звезде внятно говорить.

— Верни мне девушку. Шестнадцатилетнюю девушку, что осталась в лагере, из-за одного истеричного пидора. А еще мертвого Косту, который был отличным парнем и верным другом. Сможешь?

Рамон, не дождавшись ответа, опять подал напряжение и Митчелл почувствовал, как в нос ударил запах паленой плоти. Его холеное тело снова затряслось в адских конвульсиях. Пожалуйста, умереть. Умереть… Надо умереть… Сознание начало медленно покидать его. Быстрее, туда, во тьму. Да.

Мощная струя вода привела его в чувство.

— Решил сбежать на тот свет? Не так быстро, дружок. Отдохни немного. Обязательно сбежишь, обязательно. Но, увы, не сегодня…

— Пфовелитель… мертфых… он мофет фернуть их. — пробормотал Лоуренс еле шевеля челюстями.

— Повелитель мертвых? Ты еще и в сказки веришь?

— Он… не фказка… Ферые глафа… Он упрафляет мертфыми.

— Так-так… — Рамон замер от неожиданности. — Серые глаза, говоришь? Молодой?

— Д-да… На бфелом еди… единорогхе. Они… они флуфаютца его.

Подбородок злобно сплюнул на пол. Очевидно, что у этого идиота не все дома. Но, может, они и правда думают об одном и том же?

— Во что одет?

— Фмо… фмокинг и плащ… он фел с собой дфести… — неожиданно Лоуренс обмяк и замолчал.