– Ничтожество, – неприятный голос донёсся где-то сверху, вещая на языке, который я за пару недель неплохо изучила. Это смесь привычных для меня языков всего мира с налётом особого шарма. Сакрит – так назвали этот язык – легко ложится на слух и при этом почти музыкальный, до чёртиков логичный, пусть даже и устами этой пропитой скинки.

Мою темницу перед казнью решил посетить сам Омар Халифа – жалкий засранец с перевязанным ухом и до жути мерзким голосом.

Ну как – как, чёрт подери!? – я его не услышала? Надо полагать движется он с отдышкой и шарканьем с таким весом! Где моя бдительность!?

Что-то мне подсказывает, что та часть его тела, что обычно делает голос мужчины низким, либо по жизни сдавлена, либо напрочь отсутствует:

– Думала лишить меня удовольствия лицезреть твою смерть? – вещал жирный хозяин рынка, – Я приготовил целое представление, ты мне его не сорвёшь – и не мечтай, никаких самоубийств не будет. Здесь я решаю кому умирать.

Можно подумать, паук был последним на земле, да и есть другие способы сломать планы жирного сального засранца! Я голодная и злая и уж постараюсь досадить этому мерзавцу – в доску разобьюсь, чтобы планы его сломать! Наживёшься ты на моей смерти – как же! Даже если это в итоге будет стоить мне жизни, я умру так, что на его рынок больше здравомыслящий маг не сунется.

Омар присел на корточки, что насборило бесчисленные складки его тела просто до невероятного отвратительно. Огромный пережравший шарпей.

– Я устрою тебе преисподнюю, чертовка! – с чувством пропищал гад, – Долго тебе мучиться, знай! И после смерти брошу тебя голодной до женщин страже, а дальше собакам на корм!

Вот тут мне поплохело. Воображение у извращенца шикарное, но и моё не отстаёт, рисуя ужасные картинки. Мир магии, который, к слову, называют Сакралем, пока не создаёт впечатление сказочного края высокоморальных жителей, осыпанных волшебной пыльцой. А место, где нахожусь я, будто бы клоака всего самого безнравственного, что только можно представить. Надо ли говорить, что Арена Смерти – не просто боксёрский ринг, а настоящее поле боя в окружении трибун, напоминающее больше Колизей с гладиаторскими боями, но только гладиаторы друг друга просто убивали, а там, куда отправят меня, будет куда более мерзко. Быстрая смерть местной черни не интересна.

Внутри меня нарастает буря. А вот чёрта с два! Я собираюсь биться до последнего, убью ещё дюжину людей, но не позволю над собой надругаться!

Сжав зубы, я сдержала порыв вцепиться в Омара, но поняла, что сквозь заколдованную решётку не пробиться – пробовала бесчисленное количество раз! Поэтому приходится черпать остатки спокойствия где-то очень глубоко внутри, где плещется магия, готовясь выйти наружу в нужный момент. На данный момент нужно заботиться только о том, как бы вообще встать, ведь я пережила столько ударов плетей по спине и стопам, что сбилась со счёту. Высокий болевой порог пока спасал от болевого шока, но надолго ли – кто знает?

– Ты сама во всём виновата, – его лицо исказил гнев. Омар и без того красотой обделён, но теперь был и вовсе отвратителен, – Сейчас бы уже ждала продажи в отдельной комнате, была бы сыта и здорова. Да, Граф – не подарок, но это лучше, чем то, что тебя ждёт. Дура!

Вот тут я не сдержала улыбку. Всё же удалось сломать планы алчного рабовладельца – это маленькая, но всё же победа.

Мне в лицо полетел смачный сгусток пузырчатой тягучей слюны изо рта, полного подгнивших жёлтых зубов Омара вперемешку со вставными из золота. А перед этим были характерные звуки из его гортани, которая гоняла всю доступную секрецию туда-сюда, что позволило мне предугадать маневр поработителя и вовремя увернуться, снова вызывая на его лице гнев. Омар Халифа сполна ответит за каждый свой поступок, но позже, ведь заколдованная темница не позволит мне и пальца просунуть к горлу обидчика.

А пока… нырнула внутрь к стене – туда, где меня никто не увидит. Нужно собраться с мыслями, сконцентрироваться на ранах и хоть немного их излечить, иначе месть не удастся.

Через пару часов потоки внутренней магии, которая во мне не так давно проснулась, немного облегчили боль и муки, отёк с ног чуть спал, но этого всё равно мало для предстоящего «дефиле» со Смертью.

Послышался скрежет ржавых решёток, кто-то пошёл в крыло к рабыням, которых готовили к аукциону. Двое мужчин – один в латах, при оружии и с тяжёлой связкой ключей, второй с мягкой поступью, при себе ничего звенящего, кроме пары монет, которые он отдал своему продажному спутнику. Стражник алчно рассмеялся и поблагодарил благодетеля. Через пятнадцать минут снова зазвучал язык сакрит, но уже из уст мужчины с лёгкой походкой и красивым низким хрипловатым голосом:

– Вы издеваетесь надо мной? Из-за этих потрёпанных девиц я сюда ехал? – он нервно хлопнул за собой решёткой, – Это реально всё? Пшёл отсюда!

Стражник что-то пробубнил и зазвенел латами, потом мелкими частыми шагами куда-то ушёл, и второй мужчина остался в лабиринтах темницы один, тихо шагая по коридорам. Я слышала его приближения и замерла, чтобы не подать и звука. Почему? Доподлинно уяснила зачем мужчины заглядывают в темницы к рабам перед торгами, и себе я такой участи не жажду.

Он остановился где-то рядом, и я начала сильно нервничать, разгоняя сердцебиение всё быстрее. Мне нельзя так нервничать… у меня свежие раны от плёток по всему телу, ноги были изодраны в мясо и кое-где воспаления, просто сводящие с ума. Надо было набраться сил перед грядущим боем, а я сидела и нервничала.

…Нервничала, думая о мужчине. О мужчине! Можно подумать других забот нет…

Однако кроме шуток я всеми фибрами души стремилась прижаться к тому самому участку стены, за которым был этот человек. Ну не дура ли? Это непреодолимый магнетизм, отключающий мозг, вызывающий эйфорию и бередящий душу. Тело взбунтовалось, меня потряхивало при малейшей мысли о сопротивлении.