Перед математикой она немного пришла в себя и открыла учебник, чтобы продолжить попытки закончить домашнюю работу. Цифры и буквы разбегались, в голове что-то свистело. Прозвенел звонок, в класс вошла учительница, злобно окинув всех взглядом.

– Есть вопросы по домашней работе? – прогремел ее голос.

Стояла тишина.

– Еще раз спрашиваю: есть вопросы?

У кого-то упал учебник.

– Ну, раз вопросов нет, сейчас будем проверять… – она зашуршала страницами журнала. – Саровская уже вся двойками обросла. Ну давай, Саровская, покажи номер сто семь.

Лина вздрогнула и сглотнула слюну, услышав свою фамилию.

– Давай быстрее, к доске выходи! А Захаров нам сейчас решит сто девятый, да?

Лина встала, взяла с парты учебник и пошла к доске. Цифры еще быстрее забегали перед глазами. Она переписала пример, противно скрипя мелом об доску, и молча уставилась на него. Учительница занялась любимчиком Захаровым. Лина не шевелилась и сверлила взглядом пример, как будто он сам должен был начать раскладываться на множители. Через пару минут она почувствовала легкий удар в спину, вздрогнула и обернулась. На полу валялся обгрызенный ластик, а с третьей парты раздавались ехидные смешки.

– Что происходит?! – учительница развернулась на каблуках и увидела ошарашенную Лину. – Чего ты стоишь, юродивая? Ты делала домашнюю работу?

Конец ознакомительного фрагмента.