Он протянул мне бумажный рубль.

– А накопить нетрудно.

Он элегантно перекинул губами сигарету.

Я взял бумажку, сложил ее аккуратно и спрятал в карман.

– Премного вам благодарны. Желаем здравствовать.

Он ответил небрежным кивком и пошел, вихрастый, своей дорогой. Каналья.

В городе начинали мигать огни. Таяла синева над крышами. Торговцы мороженым катили свои тележки. Холод на улицах был заметен как никогда. Шел вечер, неуютный, неспокойный, холодный, как вода в стылой реке, серый, как асфальт. набережной.

...В больнице я надел халат и пошел к маме, стараясь не потерять упругие мячики апельсинов.

Глаза и лицо мамы ожили таким нескрываемым счастливым радушием, что полная врачиха сказала:

– Ну вот и нашли мы главное лекарство.

..."Привет из Ленинграда!

Как успехи, здоровье, мама?

Не можешь ли ты на день-два приехать? Я нашел в Эрмитаже чудо. Рассказывать бесполезно. Сам увидишь, поймешь. А то верить мне перестанешь. Попробуй вырвись на день хотя. Жалеть не будешь!

Успехов тебе и радости. Археолог".

Я решил поехать.

Ну и денек у меня сегодня...

Спорили до хрипоты. Шеф доказывает (а если он прав?) немагнитную схему поиска.

– Ты, - шумел он, запуская руку в бумажные ленты на столе, - прочти все это. Прочти, не ленись.

– А я читал, наизусть помню.

– Что ты помнишь, горе мое? Там нет магнетизма. Луна-старушка не имеет магнетизма! Вот и не было никаких помех, и картинки не прыгали.

– Зато совсем пропали.

– Значит, искать надо.

– Надо. Пошли меня в командировку недельки на две.

– Куда?

– В Лахому.

Он забегал по кабинету. Позвонил, приказал принести карту.

– Кем я тебя пошлю, будь ты неладен? Кем? Туристом?.. Вот, говорят, едут писатели, целая группа. К ним примазаться? Так надо будет речи вести по-ихнему: реализм, эквилибризм...

– Я научусь, это не трудно.

– Какой прок? Тебе все равно гулять не придется. Вот, может быть, футбольная команда?..
– Он оглядел меня скептически.
– Не возьмут. И мяч - это не магнитометр.

– А я согласен массажистом. Сделаю себе массажный прибор.

– Видали! Он всерьез! Я над ним издеваюсь, а он всерьез. Ага, вот и карту принесли... Я тебя в такое место пошлю... Я тебя к черту на кулички пошлю! Вот где твое место.
– Он ладонью хлопал по карте.
– Вот где!.. Земные силовые линии мешают. Как сетка! Заставляет она лучи входить в нее, переплетаться. Магнитный шатер мешает! А если поставить ловушку в точке схождения силовых линий? Как на дне воронки? Одна ловушка здесь, у нас, другая там. Получится треугольник, вершиной которого станет незримая точка. Мы с тобой в углах основания. Лучи, посылаемые нами, на вершине сомкнутся, и если они соввпадут по фазе колебаний... Там будет фокус линзы, там... Я, пожалуй, так и сделаю, чтобы ты не приставал ко мне. Пошлю тебя туда. И не надо нам никакой Америки.

– Лиса и виноград. И не надо мне винограда, сказала рыжая.

Он сел.

– Ну давай, давай басни. Осел увидел... петушка и кукух... Тьфу, кукушка и петух...

Он вскочил опять, пошлепал по комнате, подошел к окну и долго смотрел туда, на мрачные сосны...

Лада не позвонила.

Ни вчера, ни сегодня.

Какая томительная штука весь рабочий день ловить зво

нок телефона, все время тоскливо помнить о нем и не дож

даться.

Можно скучать за рулем, а я по этому рулю соскучился.

Город и я. Мы неотделимы. Осень и город. Желтые сквозные пролеты бульваров. И колеса шуршат как листья, словно сами они, бульвары, так шуршат в тихом осеннем... Ветра нет. Листья неподвижны, а шорох, шорох... Осенние листья, осенние лица женщин и девушек, нарядных и нежных, как осень.

Я сбавляю скорость, машина идет к перекрестку Арбата. Впереди красный свет. Но я подъеду к светофору, когда будет зеленый. Это у меня всегда получается. Так меня выучил в автошколе инструктор дядя Федя. Он был могучий седоголовый солидный мужик, и я не знаю, почему все будущие автолюбители называли его дядя Федя.

– Ты психом не будь, - говорил он.
– Псих, он летит к перекрестку сломя голову, а потом жмет на красный так, что чуть не лопается. Потом, едва зеленого дождется, кубарем шпарит, как на Бродфее (так и говорил - на "Бродфее"), а тут опять перекресток, и тормозят психи до зубовного скрежета. Нам интуиция самое главное. Расчет и глазомер. Подойди плавно, тихонько, пока светофор с красного на желтый перемигпвает, найди аккуратно щелку и в нее вжик и скорость набирай. Тут и самые лихие у тебя за кормой будут. И так все время. Помни: высочайший класс в этом!
– Дядя Федя поднимал указательный шоферский неотмываемый палец.
– Помни: светофоры тебе все равно, как ни старайся, не обогнать. Береги машину, пешеходов и нервы. Но помни: очень психи нервничают, когда их так обходишь и тем самым учишь уму-разуму. Все понимают, а злятся. Такова психология психа. Ревность! Инстинкт! И больше ничего...