— Я вызову тебе такси.

— Но почему? — недоуменно развела она руками.

— Я не могу… Я женат!

Ямира красноречиво обвела взглядом вокруг себя.

— Нет, нет, нет… Прости, — опустил он глаза в пол. — Я не могу.

— Ты болен? Я смогу исцелить тебя. Я сумею.

— Нет. — Он все-таки смог принять решение и последний ответ прозвучал куда уверенней. — Я вызову тебе такси.

— Не нужно. — Девушка ощутила его непреклонность и поняла, что приключения не будет. — Ночь длинна. Найду себе другого.

Она приоткрыла дверь в ванную, вытянула сарафан, скользнула в него, как ящерица заскакивает в привычную норку, прошла к двери, щелкнула замком — и исчезла из его жизни, даже не попрощавшись.

Странное поведение туристки вызвало у Кирилл очень сильные подозрения. Подозрения странные, можно сказать — безумные. Невозможные. Но если сам он служит лешему, исцелившему его с помощью волка, — то почему нет? И если его догадка верна, то жить господину Белокотову остается… Или уже поздно?

Он пулей сорвался с места, чуть не скатился по лестнице вниз, уперся носом в металлическую дверь и чуть не взвыл от бессилия: если Костика там начнут душить, резать или топить, то пока он проникнет внутрь, того не то что убить, еще и расчленить успеют и по мелким кусочкам в канализацию спустить.

Впрочем, судя по звукам, доносящимся из-за двери, до смертоубийства дело покуда не дошло. Скорее, наоборот. Костя и Айнар ворковали, как голубки: то шептались, то смеялись или тихо вкрадчиво хихикали, то просто переговаривались — это когда Белокотов пообещал организовать чай. И бутерброды с колбасой. Потом голос гостьи переместился — похоже, за чай и закуску взялась она. А потом они снова заворковали.

Все это очень быстро пришло к тому логическому завершению, дослушивать которое стало и вовсе неприлично, и Самасад ушел к себе.

Утром Белокотов выскочил из дома не просто живой и здоровый, но весь светящийся, довольный, словно получил Нобелевскую премию.

— Ну, ты как? — задал Кирилл риторический вопрос.

— Я безмерно крут! — сообщил тот и, сжав кулаки, побоксировал с невидимым противником. — Сегодня всех порву! Пусть только попробуют не признать меня и мою правоту по всем пунктам! Меня, царя мира!

Нет, это была не «психушка». Это было просто хорошее настроение. Вечером из управления он вышел насвистывая и пританцовывая, в отличном расположении духа:

— Всех забил, как мамонтов, — подмигнул он Кириллу, забираясь в джип. — Теперь за цветами — и домой. У меня остался недоигранный матч! На поле брани выходит победитель!

Живым и здоровым, в отличном настроении, бодрым и рвущимся в дело Белокотов появился и на второй день, и на третий, и на четвертый. И Кирилл окончательно успокоился, выбросив подозрения из головы. Бред — он бред и есть. Тем более, что по пророчествам серьезных опасностей Косте после недавнего покушения уже не выходило.

Хотя, конечно, навестить гадалку и уточнить тоже не мешало.

Глава 12

Зоримира, как и положено ведьме, жила не в квартире одного из спальных массивов, а в скромной избушке с палисадом — в Акиньшино. Палисадник был абсолютно непроходимым из-за цветущих красных роз — плетущихся, кустовых, крупных, как яблоки, и мелких, словно виноград. Даже дорожка к крыльцу была перекрыта ветвями, между которыми пришлось пробираться с известной аккуратностью. При всей красоте цветочков шипы на них оставались будь здоров.

— Привет, — встретила его у ступеней девушка. — С чего это ты решил приехать? Я и сама могла к тебе прокатиться.

— Лень воду с девятого этажа таскать.

— А ехать за двадцать километров тебе не лень?

— Для бешеной собаки сто верст не крюк.

— Ой, а это у нас кто? — присела она перед Вывеем.

— Это я.

Гадалка взглянула на него, на волка, снова на него — и вдруг вся сморщилась, превратив лицо во множество мелких морщинок:

— Ну конечно! Да! Какая же я дура! Как я не догадалась? Вот ведь — век живи, век учись. Ты меня простишь?

— А мы, вроде, не ссорились…

— Так отвечают, когда не хотят мириться, — поднялась Зоримира.

— Тогда прощу, — кивнул Кирилл и достал из-за спины скромный букет ирисов. — Вот… Не знал, что у тебя тут такое творится.

— Спасибо, — улыбнулась гадалка, принимая цветы, тут же сунула в них нос. — Запах какой!

Вывей, обогнув ее, поднялся на крыльцо, и девушка спохватилась:

— Чего мы тут стоим? Проходите в дом. Хотите чаю?

— Как же ты за ними ухаживаешь? — указал на палисадник Самасад. — Ни к одному кусту ведь не подобраться.