— Жаль, что народу много, — хихикнула Эстер, — а то бы разделась догола. А что, Рени был бы не против.

Алиса улыбнулась в ответ.

Среди общего гомона вдруг послышались крики ссоры. Алиса обернулась — мальчишки что-то не поделили, и теперь наскакивали друг на друга, красные, взъерошенные, злые.

— Ну-ка, попробуй, — Ренат пододвинулся к Алисе, — вон тому, черноволосому скажи, чтобы отдал мяч.

Мальчишка с мячом уворачивался и отпрыгивал от товарищей, не давая играть, вредничал.

Алиса недоуменно обернулась.

— Как? Подойти, сказать?

— Нет, отсюда. Просто возьми и мысленно скажи ему.

Это звучало странно. Алиса повернулась к детям, нахмурила лоб, уставилась на парнишку. "Отдай мяч, отдай мяч!" — повторяла она. Ренат обнял ее за плечи, Эстер тоже пододвинулась и взяла Алису за руку. Алисе казалось, что всё это глупости, но вот мальчишка дернулся, скривил губы и бросил мяч другому, а сам демонстративно отвернулся. Получивший мяч был великодушен, он что-то тихо примирительно заговорил, не прошло и минуты, как они снова носились, осыпая песком лежащих взрослых.

— Молодец, — похвалил Ренат, улыбаясь глазами.

— Да мне кажется, — возразила Алиса, — я тут совсем не при чем. Ну поссорились пацаны, и помирились.

— Как знать, как знать, — пропела Эстер, и снова легла на покрывало, прикрыв лицо бейсболкой.

— Нет, это сделала ты, — убедительно ответил Ренат, — точнее мы все. Сейчас еще твои способности не очень развиты, и какая у тебя аура, мы точно сказать не можем, но дар убеждения у тебя есть, просто мы немного усилили твою ретрансляцию.

— Вы умеете делиться силой? — удивилась Алиса.

— Мы все умеем, — кивнул Ренат, — и ты научишься. На детях тренироваться лучше всего, они податливые для внушения.

Они потом еще немного потренировались. Сначала успокоили подвыпившего дачника, которого никак не могла утащить с пляжа уставшая жена, потом охладили пылкого юнца, слишком ретиво пристающего к девушкам. Под конец они уже начали откровенно веселиться, посылая нырять толстого мужчину, который до этого категорически отказывался идти поплавать с маленьким сыном. Спустя время, толстяк не только нырял и выныривал, пуская фонтаны, как синий кит, но и изображал дельфина, катая сына на спине. Его жена хохотала на берегу.

Это было забавно, но когда они вернулись домой, Алиса ощутила неимоверную усталость.

— Ничего, привыкнешь, — Ренат притянул ее к себе, провел ладонью по лицу и чмокнул в нос, — это тоже требует времени и тренировок.

Три дня пролетели быстро. Когда она вернулась домой, первым делом получила порцию охов и причитаний по поводу синяка на лице. К слову сказать, за время, проведенное на даче, синяк слегка побледнел, и перестал пугать своей налитой синевой. Алиса достаточно внятно, чтобы выглядело правдоподобно, и в меру туманно, чтобы не раскрывать подробностей, выдала что-то вроде "шла, упала".

— Господи, ни на секунду тебя нельзя выпускать из поля зрения! — всплескивала руками бабушка, — куда только Ренат смотрел?!

— Всё время на меня, — честно ответила Алиса.

Хуже было с Драгоном. Катька по телефону рассказала сплетни, сама толком ничего не знала, но, вроде бы, его отправили в клинику неврозов в очень остром состоянии.

— В психушку! — с ужасом выдыхала подруга, — прикинь!

Алисе хотелось плакать. Ей было жалко Кирилла, но что делать, она не знала.

— Так лучше, — поддерживала ее Тина, которая видела, как мечется Алиса, — ничего с ним не случится, может препараты пригасят одержимость. Ты не грызи себя, всё равно уже ничего не изменишь.

Но Алиса грызла, вспоминая, что произошло, и пытаясь в уме переиграть партию. Никак не выходило ладно, и это угнетало ее.

Это лето, такое насыщенное на впечатления, пролетело мгновенно. Чтобы занять себя, и отвлечься от томительного ожидания результатов поступления, Алиса много тренировалась, начала бегать, и даже Ренат стал жаловаться, что редко ее видит. Зато она с удовлетворением сама для себя отметила, что находится в отличной форме.

— Ты изменилась, — задумчиво рассматривала ее Катька.

— Угу, — удовлетворенно кивала Алиса.

— И не только внешне, ты вообще какая-то другая стала. Не понимаю, что изменилось, но вообще другая.

— Надеюсь, в хорошем смысле? — улыбалась Алиса. Она понимала, о чем говорит подруга, но как той объяснить? Да и надо ли, вообще, что-то объяснять…

Наконец время истекло, и, однажды утром, она, нервничая, открыла списки зачисленных на курс.

— Я поступила, — растерянно, будто не верила своим глазам, произнесла Алиса. — Я поступила! — тут же закричала она, и на крик прибежала бабушка с кухонным полотенцем в руках.