Алиса замерла — кажется, говорили о ней.

— Ты понимаешь, что она — бриллиант?! Мать говорит, таких сильных не было давно, и не забывай, она еще и разрывная бомба, не знаешь, когда сработает, и главное — как! За ней нужно присматривать, и, желательно, круглосуточно! Поэтому ты поедешь и будешь там с ней жить!

— Ты говоришь о ней, как о подопытном экземпляре, который вывели в лаборатории и смотрят, что будет дальше, — тихо ответил Ренат.

Алиса уже научилась различать его настроение, и чувствовала, что Ренат подавлен.

— Но она — живой человек, а мы взяли ее в кольцо, и не даем шагу ступить. Она — замечательная, открытая, такая живая, не зашоренная всеми этими бреднями про миссию… Может лучше будет дать ей возможность развивать способности постепенно, не давить, не вызывать на эмоции, а просто позволить открывать в себе всё то, что ей досталось?

— Ты дурак?! — Тина произнесла это, и Алиса вздрогнула, — они рядом, слишком близко, чтобы выпускать ее из виду. Ты понимаешь, что будет, если он захочет познакомиться с ней?

Ренат ничего не ответил.

— Вот поэтому хватит разводить демагогию, собирайся и поезжай. И если для того чтобы удержать ее рядом, надо сказать, что ты любишь ее, значит скажи, язык не отвалится. Тем более, что это правда. Ведь так?

Алиса вошла в дверной проем. В горле у нее стоял сухой комок, и она всё пыталась проглотить его. Ренат стоял спиной к ней, А Тина лицом. Она увидела Алису, и целая гамма эмоций пронеслась по ее красивому лицу.

— Привет, — улыбнулась она одними губами, — мы не слышали, как ты пришла.

Алиса подняла руку в останавливающем жесте.

— Может быть, — она прокашлялась, — может быть, вы объясните мне, что вы тут только что обсуждали? Я сожалею, что подслушала… Хотя нет, не сожалею!

Внезапно она ощутила гнев. Это было новое, странное чувство, но такое окрыляющее, приподнимающее ее над действительностью. Гнев вытеснил обиду и недоумение, она была ужасно зла.

— Насколько я понимаю, я тут у вас — какая-то волшебная марионетка, за которую вы все деретесь, да? И ради того, чтобы удержать меня, ты (она указала на Тину) прикидывалась другом, а ты (тонкий палец уткнулся в Рената) … Ты вообще!.. Проститутка! Проститут!

Слезы брызнули, и она не могла их остановить. Прижав кулаки к глазам, Алиса пыталась вдавить вместе со слезами горечь, но получалось не очень.

— Послушай, — Тина говорила своим обычным мелодичным голосом, пытаясь ее успокоить, — во-во-первых, ты всё неправильно поняла. Всё, что ты успела услышать, я не знаю, что ты там успела услышать, — вырвано из контекста. Конечно, мы тебя любим и ценим, ты замечательная, и я вовсе не притворялась твоим другом!

Алиса отняла руки от лица и посмотрела на брата и сестру. Тина выглядела смущенной, Ренат был бледен, руки засунуты в карманы тонких бежевых брюк, скулы напряжены. Боже, какой же он красивый!

— Да пошли вы! — бросила Алиса, развернулась и вышла из комнаты. Она от души швырнула связку ключей на столик у зеркала, наклонилась, чтобы надеть кроссовки, а когда поднялась, то увидела в зеркале свое отражение. Она полыхала ярко-оранжевым светом, будто вокруг ее вдруг загорелось пламя. Алиса отвернулась от зеркала и вышла из квартиры. Ей было плевать на всё, даже на то, что кто-то увидит ее огненное сияние.

Через неделю она уехала. На поезде. Одна. Ренат писал ей что-то, но, в порыве гнева, Алиса заблокировала его везде, так же как и Тину. Не нужно ей было никаких дурацких сказочек, легенд и высших сил. Она хотела просто жить.

***

Учебный год начался с места в карьер. Каждый новый преподаватель сообщал, что именно его предмет — самый важный на курсе, и готовиться к экзаменам нужно начинать прямо сейчас. Алиса так уставала, что даже почти совсем не думала о своих бедах. Она приходила к общежитие, падала на кровать и засыпала. Так продолжалось целый месяц. Если бы рядом был понимающий человек, он бы сказал ей, что именно так она справляется с навалившимся на нее стрессом, но такого человека не было. Соседка по комнате, невысокая худенькая девушка по имени Даша, в жизнь ее не лезла, они почти не разговаривали, и ели порознь. Каждый день звонила бабушка, с ней Алиса разговаривала нарочито веселым голосом, рассказывала про предметы, преподавателей, что-то про Москву, и самой ей казалось, что рот произносит слова, не проходящие через голову. Бабушка, как всегда, волновалась, Алиса, как всегда, успокаивала.

Однажды она увидела его. Октябрь в Москве отдавал днем последнее тепло, а вечером уже чувствовалась осень. Алиса вышла, с трудом открыв тяжелые двери, вдохнула запах прелых листьев, и вдруг… Ей показалось, что по другой стороне, по тротуару шел Ренат. Это был точно он, в своем стильном пальто, и темных брюках на стройных ногах. Она хотела окликнуть его, он не окликнула, а просто смотрела вслед уходящему мужчине. А потом опустилась на ступеньки и заплакала.

— Э-э, девонька, ты чего это тут сырость разводишь? — раздалось над головой, и Алиса почувствовала, как ее тянут за предплечье, — ну-ка, давай, вставай, а то простудишься.