К молочному не подойти: тротуар загородил оранжевый фургон - ящики с бутылками увозят. Рабочие шумно таскают ящики и кричат:

– Па-асторонись!..

Гаврилов пролез между ящиков в магазин, взял молоко и опять вышел на улицу. И тут возле столовой, что рядом с молочным, увидел гору консервных банок от болгарского компота. Мишка чуть бутылки с молоком от радости об асфальт не разбил. Это же просто блеск! Золотой прииск. Вернее, оловянный!..

Нельзя терять ни минуты. Но пока он всех соберет и нацелит, поздно будет. Мало ли из какого класса мимо пойдут.

– Дедушка, - спросил он, прибежав домой, - а как ты собирал людей на сходку, когда надо было срочно? Я двадцать раз слышал, но позабыл...

Дед обрадовался, даже глаза заслезились. Он старый подпольщик, в маевках участвовал. Раз его даже в школу пригласили. Дед надел медали и выступал.

– Я заходил к Санычу, - сказал он, - моему соседу, и к Ваське, слесарю вагонного депо. Каждый из них шел еще за двоими, получалось уже семеро. А те еще заходили, каждый к двоим. Через полчаса собирались, стол для конспирации всякой всячиной накрывали и читали воззвания, листовки, всякие книги запретные...

– Ясно, ясно, дед! Дальше я знаю...

Гаврилов-младший бросился к телефону.

– Сонкин, у тебя мешок есть?

– Не знаю, а что?

– Бери мешок, бери веревку и беги к столовой, понял? К какой? Ну, что возле молочного! По дороге зайди за Усовым и за Светкой. Пускай тоже с мешками к столовой бегут. Скажи, срочный сбор. Да, еще пусть каждый из них за двоими зайдет, понял?

– А что там дают, в столовой?
– спросил Сонкин.
– Я только из зоопарка приехал, устал. Бегемот сегодня грустный такой, ест плохо. Одно расстройство.

– Слушай, Сонкин, не отвлекай ты меня своим бегемотом. Тут олово, понял? Ищи мешок, понял? Пока!

Больше ни у кого телефонов не было.

У столовой, когда Мишка подошел, собралась треть класса. Усов мешка и веревки не нашел, пришел с удочкой.

– Леска крепче веревки, вы не думайте!

– Никто и не думает...

Мать дала Светке на всякий случай два мешка. Светка стояла и гляделась в зеркальце.

– Кадры все в сборе?
– строго спросил Мишка.
– Будем начинать... Консервные банки - почетное дело. Видали? Тут их столько, что мы сразу выходим на первое место. Светка, брось ты свое зеркало. Нашла время!..

Светка испугалась и спрятала зеркальце в карман.

– Вам чего здесь надо?
– накинулся на них прохожий.

Другой ему возразил:

– Ладно, не трожь их! Пущай собирают, все равно вывозить. Они сдадут, конфет купят.

– Взрослый называется!
– возмутился Мишка.
– Мы за честь класса боремся, а не за конфеты.

Все ребята столпились вокруг банок и смотрели на Мишку.

– Куда их нести-то?
– спросила Светка.

– Сдать надо в "Утильсырье". И квитанцию получить.

– Сдашь, как же! "Утильсырье" давно закрыто.

– Знаете что?
– Светка искала выход.
– Давайте разделим банки и отнесем по домам. Утром в школу принесем.

– Домой? А если не пустят?
– засомневался Генка.

– Не пустят?!
– возмутился Мишка.
– Консервные банки - почетное дело...

– Вот ты и неси домой! Если тебя не прогонят, тогда и мы попробуем.

Мишка был не очень уверен, что его пустят, но боялся в этом признаться, чтобы не подрывать свой авторитет.

– Меня точно пустят, - сказал он.
– Пускай лучше Усов попробует. Если его пустят, понесем. Иди, Усов, не бойся. Через десять минут не вернешься - значит, порядок.

Усов взял у Мельниковой один мешок, наложил банок. Смотал с удочки леску завязать мешок, но оторвать не смог и замотал снова. Поволок мешок и удочку, банки загромыхали.

– Да ты потише, Усище, а то точно не пустят!

Генка вздохнул, взвалил на плечо мешок и исчез в темноте.

К вечеру дождик зарядил, мелкий такой. Капли с крыши по банкам забрякали. Все ежились, промокли. Даже острить не хотелось.

Усов не пришел.

– Вот видите, - сказал Гаврилов и важно надул щеки.
– Я же говорил - пустят! Давайте делить банки, кто сколько унесет.

Стали ворошить банки, пинать ногами. Получился эдакий музыкальный муравейник. Разгребли на кучи, затолкали в мешки.

– По домам?

– По домам!

Тут вернулся Усов. Мельникова села на мешок.

– Усик, бедненький...

Генка насупился:

– Бабка сказала, у нас квартира - не помойка и чтоб я убирался, но потом быстрее возвращался обратно.