На низкой подставке – деревянная кадушка с водой. Стол у окна, по зимнему времени закрытого ставнями. Вместо стекла – мутная, желтовато-серая плёнка. Вряд ли она пропускает много света. У стола – четыре крепких табуретки. Вдоль стен – два длинных сундука. На крышке по краям сделаны этакие бортики. Похоже, на сундуках спят. Возможно, здесь укладывают детей. В доме пахнет дымком, чем-то горьковато-терпким, но запах не противный. Возможно, так пахнут травы.

В хозяйской спальне кровать, достаточно широкая для двоих. Прикроватный коврик сшит из клочков старой вылинявшей одежды. Сама комнатка крошечная, метров семь-восемь, не больше. Окошко совсем маленькое, с альбомный лист, и из него дует, хотя и оно закрыто ставнями. В нише, за отбелённой шторкой, прямо на гвоздях висит одежда, а вдоль стены – два расписных сундука с медной окантовкой. Скорее всего, там приданое для дочери старосты. Не богато, прямо скажем. Ирэн с грустью рассматривала примитивное хозяйство. Пройдёт ещё не одна сотня лет, пока появятся элементарные удобства.

Пришла Лотта, свернула хозяйский тюфяк, уложила его на сундук, отдёрнула шторку в проходе и крикнула кому-то:

— Давай сюда, заноси!

Вошёл солдат, держа в руках огромный тюк с постелью графини.

— Сюда укладывай! — Лотта показывала на кровать: — Да аккуратнее ты, увалень!

Принялась хлопотать, застилая свежее бельё. Ужинать все собирались в этом доме, а на ночь горничная и госпожа Кёрст уйдут в соседний. Там для них приготовлены спальные места.

За стол сели втроём. Ирэн, барон и госпожа Кёрст. Одуряюще пахло тушёное мясо в густом соусе – Нира разогрела его на огне. Белый пышный каравай хлеба нарезан крупными ломтями. Сыр на глиняном блюде и тут же – три зимних груши. В дорогу посуды взяли мало, всё же не на приёме в честь короля, можно и попроще, без изысков. После ужина госпожа Кёрст ушла, чай пить не стала – утомилась в дороге. Леди Ирэн и лорд де Аркур молча смотрели каждый в свою чашку. Возле камина тихо возилась Нира.

Ирэн думала о бароне. Невольно сравнивала его с покойными мужьями. Хороший человек, спокойный, порядочный, не злой. Есть в нём человечность какая-то. Ирэн видела, как он обращается с солдатами, с прислугой. Да, строг, этого не отнимешь. Службу спрашивает, но зря не придирается. Находит время для бесед с Диконом, учит его понемногу тому, что сам знает о конях. И Артур тянется туда же… Перед отъездом барон говорил, что Артура нужно уже сажать на коня. Ирэн кажется, что ещё рано – шесть лет малышу всего! Она тяжело вздохнула…

Это дома, там, в том мире, он – малыш, а здесь, с самого рождения – лорд Артур. Он должен знать и уметь больше остальных. Ему править огромным графством, в его руках будет жизнь и смерть сервов. Он обязательно должен расти умным, смелым, порядочным. И так страшно за него…

Лорд резко встаёт из-за стола, даже слегка напугав задумавшуюся женщину, говорит:

— Благодарю вас за ужин, графиня. Я должен ещё обойти посты.

И уже в дверях, задержавшись на мгновение, поворачивается и смотрит на красивую блондинку с таким нежным и усталым лицом…

— Спокойной ночи, леди Ирэн.

— И вам спокойной ночи, лорд де Аркур.

Ещё мгновение помедлив, барон говорит:

— Зовите меня лорд Стенли, леди Ирэн.

Неловко согнувшись, поднырнул под нависшей притолокой, вышел в холодные сени. Ирэн слабо улыбнулась, славный он.

Никаких мыслей о браке у Ирэн не было. Даже она понимала, что никто не позволит графине выйти замуж за нищего барона.

— Нира, помоги мне раздеться.

Давно уснула в проходной комнате Нира, изредка через щелястые ставни с улицы слышен скрип снега под ногами – это часовой ходит вдоль стены. Только графиня всё ещё ворочается и не может уснуть. Тоскливые мысли о том, что всю жизнь она так и проживёт одна, не дают ей забыться.

«И ведь так и засохну, ровно монашка какая… И зачем мне эта молодость вторая, если ни семьи нет нормальной, ни счастья…». Но потом Ирэн вспоминает Артура и думает: «А ведь это – неблагодарность. Как я тогда о ребёночке мечтала! Сколько плакала втихаря! А теперь и сын есть, и Лорен с Диконом, а я всё недовольна. Человек такая тварь, всегда всего ему мало… Да и бог с ним, со всем, у меня дети есть, а без остального и обойтись можно…».

Только комок в горле всё держался и не давал Ирэн покоя…

Вторую ночь провели значительно более комфортно. Баронесса Присса де Аркур, мать лорда Стенли, не могла нарадоваться приезду сына. Стол для дорогих гостей был накрыт из всего самого лучшего, что только могла предложить хозяйка. И вечер у камина прошёл в неспешных приятных разговорах о воспитании детей, новых рецептах и погоде. Впрочем, засиживаться графиня не стала. Понятно было, что баронессе хочется побеседовать с сыном.

Через три дня, проехав вдоль всех земель барона, через небольшой каменный мостик над замёрзшей рекой они попали, наконец-то, в земли сквайра Гая. Теперь уже – в земли графини Моройской. До замка добирались ещё два дня. Один раз даже пришлось ночевать в карете. Конечно, солдаты развели костёр, никто не мёрз, но леди была очень рада, когда разведчики вернулись с полпути и сказали, что в часе езды уже видны крепостные стены.

Луст встретил графиню во дворе, кланяясь и улыбаясь:

— Ваше сиятельство, очень рад, что соблаговолили сами приехать! Давно бы уже следовало вам посмотреть самой, может, что-то и изменить захотите.

Будущее жилище графини представляло собой странное зрелище. Крепостная стена высотой всего метра четыре охватывала довольно большой кусок земли. Ближе к северной стене стояло несуразное строение. Квадратное, с единственным узким окном, со сторонами метров восемь. И сверху была нахлобучена странная крыша из камыша. Ирэн с удивлением рассматривала свой дом.