Тут она поняв, что сболтнула лишнего, прикусила язык, а меня наоборот это зацепило.

— Какие ребята и какой группы? — я подошёл ближе и попытался посмотреть ей в глаза, но девушка тщательно избегала моего взгляда.

— Жули! Одно моё слово и ты вылетишь отсюда словно пробка! — строгим тоном напомнил я, — рассказывай! Даже я помню, что этот учебник должны сначала посмотреть твои учителя, и уж точно он не должен был стать предметом свободного прочтения или обсуждения.

Девушка замялась, но было видно, что моя угроза её проняла.

— Как хочешь, — я повернулся, но меня тут же ухватила хрупкая девичья рука.

— Мистер Рэджинальд! Умоляю!

— Просто расскажи, — я снова обернулся, — как ты знаешь, я не сильно горю желанием помогать твоим учителям.

— Вы наверно не знаете, но многие студенты, обучающиеся ремеслу, вас практически боготворят, — она тихо заговорила, отпуская рукав, — все новости с фронта с вашим участием тут же облетают все курсы и вызывают море обсуждений. Когда стало понятно, что вам для сбора душ не нужен контакт с телами, многие пытались воспроизвести вашу технику, но не имея информации в учебниках и не получая подробностей от преподавателей, некоторые стали пробовать практиковаться на мёртвых.

Я заинтересованно на неё посмотрел.

— Только не говори мне, что такая хрупкая и невинная девушка ходила по ночам на кладбище и там экспериментировала?

Спавшая было краска с щёк, быстро туда вернулась.

— И много вас таких? Экспериментаторов?

— Двенадцать, — тихо прошептала она, — мы стремимся к знаниям, больше того, что преподают в университете, поэтому когда я попала к вам и об этом стало известно остальным, с меня потребовали запоминать всё, что вы говорите. Каждое сказанное слово!

— Ты поэтому так отреагировала на меня в лаборатории? — в голове мелькнуло просветление, — когда узнала моё прозвище?

— Конечно. Когда ты всю жизнь издали смотришь на солнце, трудно на него смотреть, когда оно оказывается прямо перед тобой, — не очень смело пошутила она, впервые с начала разговора, осторожно на меня посмотрев при этом.

— То есть для тебя и твоих ребят, я бог? — решил уточнить я.

— Для многих из нас, но я более трезво отношусь к этому понятию, — огорчила меня Жули.

— Зато ты не стесняешься рассказывать им секретную информацию, — уколол её я, — как много вы уже изучили?

— Всё что вы говорили и я напечатала! По ночам, я делаю вторую копию учебника на другой машинке, которую пронесла сюда тайком.

Мне в голову закралась интересная идея и я словно ненароком решил заложить её в голову девушки.

— Ну в принципе, если они хотя бы в половину умны как ты, я не прочь был бы с вами встретиться в более приватной обстановке. Смог бы ответить на вопросы, да и в общем, обсудить ремесло.

Рот Жули открылся и она в потрясении на меня посмотрела.

— Но. как. вы. же…а…мы, — она не могла подобрать слов.

— Я когда-то и сам был студентом. Как и вы, всё постигал на собственном опыте, — я пожал плечами, — так что понимаю ваше стремление и какие сложности подстерегают при этом на пути. В общем обдумай, я лишь предложил. Само собой, что об этом разговоре я никому не скажу, это не в моих интересах.

— Мне нужно поговорить с Дамьеном, — она всё ещё не могла прийти в себя.

— Это наш лидер, — добавила она, видя мой вопросительный взгляд.

— Поговори, я не тороплю тебя, — я показательно небрежно пожал плечами, — только помни, что до конца книги осталось не больше десятка глав. После её окончания тебя легко могут отсюда попросить. Сама видишь, как обстановка накаляется с каждым днём.

Девушка закивала головой.

— Ладно, вернёмся к резонансам множества душ, — я вернулся к своему стулу, — что последнее я сказал?

— Что можно настроить частоту колебаний, для существования резонансного контура нескольких аур, — быстро прочитала она последнее из напечатанного.

— Ага, точно, — я на секунду прикрыл глаза, вспоминая свою мысль, — тогда дальше.

Я продолжил диктовать и машинка застрочила с прежней скоростью.

Среди ночи, когда я привычно не спал, заканчивая разбирать новую стопку книг, то на самом краю чувствительности своей ауры почувствовал, как появились души, на которых не было моих меток. Это было крайне странно, поскольку кругом на расстоянии десятка километров вокруг подобного давно не было. Все имели либо постоянные, либо экспериментальные слепки моей души. Поскольку за мной днём подсматривали душеприказчики, то я решил не ограничивать свои эксперименты только теми людьми, которых мне привозили. И пусть качество экскрементов с непрямым контактом было значительно менее плодотворным, чем на живых и подготовленных палачами людях, но всё же, некие зависимости и мысли я смог вывести и так, находясь на значительном расстоянии от изучаемых объектов.