— Сходите, погуляйте полчаса, — обратился он ко всем, и через секунд пять в переговорке остались только я и Ястребов. И мне предстояла битва.

Все-таки этот мужик меня ненавидит. И за пять месяцев его работы здесь я так и не смогла понять, почему.

А Ястребов развернулся на каблуках, выдвинул стул и сел напротив меня, кладя локти на стол, впился в лицо взглядом. Своими пробирающими до самого нутра ледяными глазами. Он умел давить, он умел заставить меня нервничать.

— Слушаю тебя.

— Я предупреждала, что Ирита сырая, и я еще месяц назад говорила, что выпускать ее на рынок рано, — расстегнула сумку, вытащила свой ноут. — Все отчеты у дирекции, — я поднимала крышку ноутбука, не глядя на Ястребова, когда он вдруг ее захлопнул, заставив вскинуть голову.

— Что?

— Я ничего от тебя не получал, — покачал он головой, удерживая мой взгляд.

А я нахмурилась и поежилась, не из-за Ястребова, от кондея, что безжалостно дул в спину и на мою все еще мокрую голову, и из-за его слов.

Игорь вдруг сощурился, протянул руку и провел пальцами вдоль моего виска, вызывая табун мурашек по позвоночнику. Выглядел еще более раздраженным, чем секунду назад.

— У тебя мокрая голова? — он растер влагу.

— Фен сломался, — ответила заторможено, все еще размышляя над тем, что он сказал до этого.

А Ястреб вдруг откинулся назад, гибко, почти беззвучно, сжал губы плотнее.

— Энджи, выруби кондей в «этно», — отчеканил сухо и раздраженно.

Когда мерное гудение под потолком прекратилось, я вдруг практически кожей ощутила тишину. Давящую. Гулкую.

Сглотнула. Этот мужик вводил меня в ступор.

— Почему программа сырая? — спросил Ястреб, снова подаваясь ко мне.

— Она недоработана, — пожала плечами, — неудобная — это если вкратце. Логика переходов кривая, ответ на действия и команды долгий.

— Сколько? — нахмурился он.

— От двух секунд.

— И ты про это писала?

— Да. Тебе тоже.

— Я не видел, — покачал он головой, продолжая меня морозить. И непонятно было, с какой именно интонацией это сказано: то ли как обвинение, то ли как констатация факта. — Ничего от тебя не получал.

Настала моя очередь хмуриться. Я закусила губу.

Я же не могла не отправить отчет Игорю… Или могла? Черт!

Я снова потянулась к ноутбуку, чтобы проверить ящик, найти долбанное письмо, залезть на сервак, в конце концов, но он опять меня остановил.

— Кто принимал решение о выпуске Ириты? — спросил Игорь.

— Приказ пришел от Знаменского, — пожала я плечами, не понимая, что происходит.

— И ты не спорила? — сощурился мужчина, запуская пальцы в смоляные волосы. Тон — стальной.

Я вздохнула, откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди, глаза Ястреба сверкнули чем-то странным, сталью, холодом и чем-то еще, он следил за каждым моим движением, заставляя еще больше напрягаться.

Глупый вопрос, на самом деле. Непонятный. Как я могла не спорить… На Ириту ушла куча бабок, сил, крови и пота, почти четыре года разработок и… она все еще была не готова, не полностью готова. И я спорила со Знаменским до хрипоты, мы почти крыли друг друга матом последние несколько месяцев, но… решение не за мной.

— Спорила. Знаменский утверждал, что ты в курсе, — пожала плечами. — Игорь, безопасники нашли дыру вовремя, мы даже кампанию еще не запустили. Пока ее латают, можно попробовать докрутить все остальное. Но для этого нужны люди. С тем, что есть сейчас, нам не успеть.

— Дело не в этом, — сощурился он. — Как Энджи? — вдруг сменил тему, от чего я снова закусила губу, пытаясь понять, как у этого мужика работают мозги. При чем тут Энджи? В отличие от Ириты, она для массового рынка и вообще про другое. Не такая сложная. Больше, но не сложнее.

— Раздражает, — снова пожала плечами. — Работаю.

— Результаты?

— Три дня назад я отправила тебе отчет.

И снова тишина. Опять гулкая и давящая.

Я сжала переносицу, зажмурившись.

Ястребов напрягал меня с самого первого своего дня тут. Невероятно напрягал и раздражал, потому что цеплял постоянно, потому что смотрел так, будто я переехала его любимого пуделя, потому что я никак не могла его понять.

Он пришел на место бывшего директора по разработкам в отдел инноваций, и после его прихода впахивать я стала раза в три больше.