Он молчит некоторое время, прежде чем выпустить длинный выдох.

— У меня рак легких, Настюша.

— Ч-что?

— У меня ремиссия, но врачи говорят, что рецидив может случиться в любой момент, и мне, возможно, придется начать считать дни.

Комната качается, но я понимаю, что это я, хватаюсь за ближайший стул и использую его как опору. Информация, которую он только что сообщил, снова и снова пронзает мою кожу.

У папы рак — или раньше был.

— О, Боже, так вот почему ты хотел выдать меня замуж в тот раз, но Рай вызвалась это сделать? Ты также хотел выбрать нового Пахана.

— Да. Только Рай и Владимир знают о моей болезни, и мы специально держали это в секрете от всех остальных. Я хотел выбрать кого-то подходящего для тебя, пока мое время не истекло.

Я не думаю об этом, приближаясь к нему, пока не оказываюсь так близко, что вижу, насколько бледна его кожа. Теперь, думая об этом, прямо перед моим бегством, были моменты, когда он отстранялся от меня и даже отказывался видеть меня. И это причиняло мне больше боли, чем я признавала. Мне было больно быть просто дурочкой в его доме.

— Почему ты не сказал мне, папа?

— Потому что я не хочу причинять тебе боль.

— Но я твоя дочь. Я должна заботиться о тебе.

— Ты всегда видела меня сильным и могущественным. В тот день, когда я застрелил этого ничтожества, ты смотрела на меня как на бога, и я эгоистично хотел, чтобы ты продолжала смотреть на меня так же. Я не хочу, чтобы ты видела меня слабым и кашляющим кровью.

— Мне все равно... Я просто хочу быть рядом с тобой, как ты был рядом со мной, когда я была маленькой.

Он протягивает мне руку, и я беру ее, сдерживая слезы.

— Настюша... послушай меня. Ты должна выйти замуж в братстве, чтобы оставаться под защитой.

— Нет, папа, я не могу. Я просто не могу выйти замуж за Кирилла или кого-то другого, когда я влюблена в Нокса. Это медленно убьёт меня.

— Настюша...

— Пожалуйста, дай ему шанс, отец. Пожалуйста. Ты удивишься, увидев, на что он готов пойти, чтобы защитить меня и быть рядом.

— А если у него не получится?

— Получится.

Я не сомневаюсь.

Потому что сегодня я кое-что поняла.

Мы с Ноксом можем относиться к разным мирам, но мы принадлежим друг другу, и, если мы оба приложим к этому все усилия, ничто не сможет нас остановить.

Глава 40

Нокс

Я имел в виду то, что сказал Анастасии. Если она не позвонит мне сегодня, я вернусь, к людям, которых она боится и которым не хочет бросать вызов.

Ее отцу придется либо отдать ее мне, либо пристрелить меня. Только так я смогу отказаться от нее.

Чертовой смертью.

Я пытаюсь работать нормально, притворяться, что я действующее человеческое существо, хотя каждый нейрон призывает меня пойти и найти ее.

Еще десять часов, говорю я себе.

Еще десять часов, и я найду ее.

Мой стол завален делами с тех пор, как судебные процессы над Белл сделали меня знаменитым — больше, чем раньше, — поэтому у меня еще больше людей, желающих, чтобы я представлял их интересы. Мне нужно просмотреть все детали и выбрать, за какие из них я возьмусь.

Я точно знаю, что это будут дела таких людей, как я — обиженных, сломленных, с тенями, заполняющими их жизнь двадцать четыре не семь. Я всегда считал, что подобные дела мне не подходят, они могут спровоцировать меня, поэтому я и отказывался от них.

Я привык ставить себя на первое место, не заботясь о судьбе других. Но благодаря случаю с Сандрой я понял, насколько это неправильно. Да, мне позволено ощущать боль, но не за счет игнорирования их боли. У меня могут быть тени, но я не должен быть ослеплен их тенью.

Возможно, мне потребовалось время, чтобы прийти к этому выводу, но лучше поздно, чем никогда.

И все это благодаря ей, девушке, которая сказала мне, что я могу стать голосом для тех, у кого этого голоса нет. Немного как она, немного как ее мать.

Она не сдалась, хотя вначале едва знала меня. Она настаивала на своем, пока я не уступил.

Она такая стойкая, моя Анастасия.

И сейчас я снова думаю о ней, о том, как она умоляла меня уехать, как умоляла и настаивала с этими глазами, которые я не могу перестать представлять.