— Что о них?

— Ты упомянула, что твоя мать подвергалась насилию, и поскольку ты говорила о ней в прошедшем времени, полагаю, ее уже нет в живых?

Еда застревает у меня в горле, и требуется несколько глотков, прежде чем я могу протолкнуть образовавшийся там засор.

— Нет.

— Твой отец?

— Он жив...

— И?

— Что?

— Вы близки?

— Возможно. Возможно, нет.

— Ты не хочешь находиться рядом с ним?

— Нет.

— И почему же?

Я крепче сжимаю кусок пиццы, пока почти не раздавливаю.

— Потому что.

— Ясно. Он причина смены личности?

Моя голова дергается, и я понимаю свою ошибку, когда он хищно улыбается.

— Значит, он.

— Я не хочу говорить о нем.

— Тогда, о чем ты хочешь поговорить? О том, какая ты подозрительная или..., — он прерывается, когда из моего телефона раздается эхо песни «Nothing Else Matters» группы Metallica. — Ты получаешь небольшой пропуск за хороший музыкальный вкус.

Мои глаза выпучиваются.

— Тебе тоже нравится Metallica?

— Нравится? Их музыка течет в моих жилах с тех пор, как я узнал, что такое музыка. Посещение их концертов всегда является главным событием моего года.

— А у тебя случайно нет коллекции их продукции?

Я всегда мечтала иметь музыкальную атрибутику, но в моем доме это было запрещено.

— В подростковом возрасте я собрал много футболок, курток, толстовок и других товаров на тему группы. У меня даже есть пара наушников с выгравированным на них названием. Я бесконечно намекал, что хочу их, чтобы отец подарил их мне на день рождения. Они вернулись в Англию, и моя сестра вечно грозится уничтожить их, когда я не делаю так, как она хочет.

Я не могу сдержать улыбку, которая кривит мои губы от того, как беззаботно он говорит о Metallica и своей сестре. Это первый раз, когда я наблюдаю за этой легкомысленной частью его личности.

Он всегда напряжен в той или иной степени, но сейчас это притупилось.

— Твоя сестра кажется веселой.

— Нет, обычно она заноза в заднице. Упрямая, с характером, не терпящая возражений.

— Я нахожу язык с таким типом людей. Моя кузина такая же, и мы близки.. — я запинаюсь, когда во мне шевелятся нити грусти. — Были близки.

— Полагаю, ты также оставила ее позади?

— Я не оставила ее. Мы просто... по разные стороны битвы.

— Битва. Интересная терминология.

Я прочищаю горло, желая отвлечь его внимание. Он как кошка с мышкой, как только он увидит шанс нанести удар, он без колебаний им воспользуется.

— Ты слушаешь что-нибудь кроме Metallica?

— Я слушал Slipknot, Megadeth и Iron Maiden, когда был подростком. Отец часто раздражался, потому что я ложился спать и просыпался с громкой металлической музыкой в ушах.

— Ты больше так не делаешь?

— Не совсем.

— Почему?

— В юридической школе я не слушал много музыки, и это просто распространилось на то время, когда я сдал экзамен на адвоката и начал работать.

— Не понимаю, как кто-то может отказаться от музыки. Это помогает мне лучше сконцентрироваться.

— Я знаю это.

— Правда?

— Ты обычно в наушниках, когда работаешь. Я также знаю, что ты слушаешь старинную музыку.

— Ты сталкер?

— Я предпочитаю: профессиональный наблюдатель, как и ты.

— Я-я?

— Да, красавица. Я знаю, что ты иногда приходишь понаблюдать за мной.

Мои щеки пылают жаром.

— Нет.

— У нас стеклянные стены, если ты не заметила, и это значит, что я могу видеть тебя через них.

Я уставилась вниз на свои колени.

— Меня... не было рядом с тобой.

— Да. Твой отказ просто очарователен.

Я смотрю на него.

— Не называй меня очаровательной.

— Ну, ты очаровательна. Смирись с этим. — он показывает на мой телефон. — Почему тебе нравится старинная музыка?

— Я старая душа. Мне нравятся исторические романы, музыка десятилетней давности и все винтажное.

— Но ты занимаешься информационными технологиями.

— Старая душа с футуристическим мышлением.

Уголки его губ изгибаются в улыбке, прежде чем она распространяется по всему его лицу.

— Мне это нравится.

У меня перехватывает дыхание, и требуется несколько попыток, чтобы проглотить. Услышав, как он говорит, что ему это нравится, и при этом улыбается, я думаю, что, возможно, я ему нравлюсь.