Получается, кольцо как–то связано с этими шариками! Оно — активатор, шарики — точка выхода!

И мы закружились. Алактон работал клинком и кинжалом, я только клинком. Неудобно, приходилось вместо блокирования постоянно уклоняться, а противник так и норовил ткнуть кинжалом в бок. Это продолжалось долго, как только я оказывался в радиусе действия очередного шарика убийца оказывался за спиной и пытался меня проткнуть. Уходил на чистых рефлексах. Спасибо Алтониру и всем прочим, кто часто устраивал на меня засады. Жопная чуйка прокачалась.

Но вдруг я увидел брешь в обороне и сразу направил туда удар. Оказалось, это была обманка и в висок уже летит кинжал. Вторая рука была свободна, поэтому я просто поймал Дроу за запястье. Но он тут же разжал обе руки клинки упали, но кинжал не долетел, Алактон перехватил его нижней рукой и всадил мне в бок, я скривился и оттолкнувшись упал на спину, сжимая рану.

Алактон надвигался, оба клинка уже были в руках, а я судорожно соображал что делать. У меня не было оружия. Второй клинок валялся там, где меня только что продырявили.

— Я остановлю тебя, Герой. ТЫ БОЛЬШЕ НИ У КОГО НЕ ОТНИМЕШЬ ЛЮБИМОГО!

А затем он замер, кожа побледнела, вены на шее посинели и вздулись, Алактон упал на колени и затих.

— Ах, бедняжка Алактон, влюбленный идиот. Всего–то и стоило, дать ему пару намеков, позволить себя пару раз спасти и вот он — верный пес, поверивший в любовь.

Сашка стояла в метре от места, где упал Эльф. Целая и невредимая.

— История про изнасилование…

— Предпоследний, но самый важные ингредиент, — она похлопала себя по бедрам, — он все сомневался насчет тебя, считал тебя хорошим парнем, представь! Тебя! Хе–хе. Пришлось его направить.

— Сссука, порву, — я зарычал, но встать не мог. Реген еще работал, но клинок был не простым, яд.

— Прости, герой. Но у Алактона два клинка, и один ядовитый. Ты умираешь.

Это была ложь. Я чувствовал, что реген работает. Но я не умирал, это точно. Просто пока обездвижен, нужно потянуть время.

— Что я тебе сделал?

— ЧТО ТЫ МНЕ СДЕЛАЛ?! Давай подумаем, — она резко успокоилась, забарабанила по подбородку пальцами, — ах точно! Избил! Унизил! Отверг! ОТНЯЛ МОЙ ПОДАРОК!

— Ахахах, кхаха

— СМЕШНО?

— Бедная маленькая Дроу! Отняли подарок, который подарили. А у нас что, подарки — не отдарки? Ахахах, — я закашлялся, но быстро продолжил, — обиделась, что трахать тебя не стал? Титьки отрасти, потом поговорим, акха, кха!

— ЧЕРВЯК! Это был МОЙ подарок! МОЙ! А еще, Меня ХОТЯТ ВСЕ! И ты! Но ты чертов нарцисс, самовлюбленный на пустом месте идиот. Ну ничего, сейчас мы все исправим, — и я почувствовал холод в груди.

Холод распространялся, но сделать я ничего не мог, мне нужно было сначала регенить рану и что–то сделать с ядом. Я повышал общую температуру тела, но постепенно. Разум прояснился, хладнокровие заработало. Как и всегда, когда дело — дрянь.

Карнажик, там у Алактона одна штука на пальце. Принесешь?

— Все хотят, говоришь? Ахахах, смешно. Было бы кого хотеть.

— Мне никто не отказывал! Все сами пристают!

— Но не я, извини, — я насколько мог, пожал плечами. Выглядеть я должен жалко.

— Это не важно, ты умрешь, но я буду наслаждаться каждым мгновением твоей агонии, а потом просто забуду, что ты вообще существовал.

— Вранье. Я не могу забыть, как мне одна жируха не дала, потому что это по самооценке бьет. Так что и ты будешь помнить меня всю жизнь, Саш, — я подмигнул и улыбнулся максимально слащаво.

— Ссапиль! Меня зовут ССАПИЛЬ! И не сравнивай меня с собой, ты просто жалкий червь!

— Очень злой жалкий червь! — я пропал в облаке тьмы, на долю секунды оказавшись в другом мире, сером, тут нет ничего, только тени.

РАСКАТ!

Мир теней наполнился пламенем, я специально моментально поднял температуру своего тела до максимальной и сразу же вернул в норму, выбрал один из нескольких выходов, вывалившись за спиной Ссапиль из облака тьмы, в котором лишь пара желтых молний промелькнула.

Я был цел. Яд сгорел в моей крови, рана затянулась, лед растаял, я дернул магичку за плечо и уставился на нее взглядом безумца.

— НА КОЛЕНИ!

В ее радужке отразился ужас, и она безропотно упала на колени, не в силах оторваться от моих глаз.

— Пред лицом НАБЛЮДАТЕЛЯ, — в пещере настал густой, как будто физически ощущаемый мрак, — клянись в безоговорочной верности и признай мою власть, женщина!

Я не знал, сработает ли. Не знал, видит ли вообще этот НАБЛЮДАТЕЛЬ этот мир и эту пещеру. Но это был лучший вариант, что пришел мне в голову, кроме ее смерти, конечно.