Ночью он кончил в меня. Я обо всем на свете забыла в те секунды. Внезапно проснувшаяся первобытная часть меня жаждала, требовала, чтобы этот секс завершился именно так и никак иначе. Так было нужно. Физически необходимо. Чтобы мой мужчина, мой любовник, тот, кому я снова всю себя доверила, достиг пика, находясь во мне. Прочувствовать его спазмы, быть ближе всего, когда он взрывается. Быть его в этот момент. Принадлежать. Чтобы он тоже прочувствовал. Чтобы запомнил.

Утро прояснило мысли, породило стыд. Не хочется, чтобы Данил думал обо мне как о легкомысленной и доступной. Куда уже хуже.

— Даня, мне кажется, что ночью я была беззащитна, — произношу тихо, быстро, ломано. Я максимально открыта для него сейчас. Я... — Сжимаю ладони, заламываю руки. — Я чувствую себя уязвимой. Но с тобой по-другому не получается.

Он поднимает глаза. Они темные, сверкающие. В них утонуть можно, захлебнуться. Потом обнимает меня одной рукой и к себе притягивает. Крепко. Я утыкаюсь в его шею и смыкаю веки.

— Ночью сделаем это еще раз, хорошо? — произносит Данил негромко. Скорее ставит перед фактом, чем спрашивает. Но я прощаю ему настойчивость. — Твоя уязвимость тебе позволит?

Делаю вдох, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Ты о любви или о финале? — Я старательно обхожу опасные слова.

Мира смотрит мультики и на нас не обращает внимания, но слышит каждое слово, разумеется.

— О финале особенно.

Я киваю. Он хочет снова кончить в меня.

— Тебе понравилось? — улыбаюсь.

— Я забыл, насколько это приятно.

— Я тебе напомню, — говорю быстро.

Через несколько минут Данил сообщает:

— Нужно ехать.

Я опять поспешно киваю, опять не спорю. Беру со стула платье, но оно меня сейчас мало волнует. Как и то, как глупо я в нем выгляжу, пока иду через фойе и двор к машине.

Придется снова отпустить Даню к жене. И ждать.

Снова ждать и верить, что ему было достаточно хорошо со мной. Что он не передумает.

Глава 36

Я решаю взять такси до дома. Поехать к Лёше сейчас было плохой, очень плохой идеей.

Выжатый до предела лимон по сравнению со мной — сочный фрукт. Тащиться на автобусе в окружении посторонних людей нет никаких сил. Нужно как можно скорее оказаться дома, умыться и выдохнуть. Поэтому такси за любые деньги.

Алексей все утро не отвечал на сотовый, мне плохо было. Плохо, что все так получилось. И я подумала: пусть бы он высказался, наорал на меня, обозвал! Чтобы ему легче стало хоть капельку!

Что он и сделал, после того как открыл дверь и увидел меня на пороге. Только вот легче после скандала не стало никому из нас.

В выходной нет пробок и поездка в такси занимает менее получаса. Слава богу, дома!

Мою руки и устало плюхаюсь на стул в кухне. Мирослава с Егором играют в комнате с Варварой. А я некоторое время сижу и смотрю в окно. Через полчаса приходит мама, и мы втроем собираемся за столом.

— Нужно объясниться, наверное, — начинаю я.

— Сестренка, — вздыхает Варвара. Тянется и снова обнимает меня.

Это ее третье «сестренка» за день, и я горько всхлипываю, не удержавшись.

— Ты поговорила с Лёшей?

— Поговорила? Хм. Дай-ка подумать. Он называл меня шлюхой и тварью, а я стояла и молчала. Это считается?

— О боже! Не надо было тебе туда вообще ехать!

— Я должна была, Варь. — Зажмуриваюсь и качаю головой. — Он был не один, с девушкой какой-то. Она спала в комнате, пока я забирала вещи. Кажется, это его одногруппница, которая была на свадьбе.

— С девушкой? Шустро.

— Нет, это нормально. Чего я ожидала? Что Лёша будет сидеть и ждать, после того как я его кинула на свадьбе? Он не остался один. Каждый выживает, как может. Я вернула кольцо, оно было дорогим. — Тереблю освободившийся палец.

— Что ты почувствовала, Марина, когда увидела у него дома другую? — спрашивает мама серьезно. Все это время она молчит, слушает.

Морщу лоб.

На самом деле я жду малейшего повода, чтобы попросить маму уйти. Только нотаций не хватает для полного счастья!

Мама достает из пакета бутылку вина, из шкафа — бокалы. Откупоривает, разливает.

— Тебе было больно, когда ты поняла, что он спал с другой? — переиначивает она вопрос.

Я бы однозначно ответила «да», если бы не знала, что такое настоящая боль. Настоящая агония.

— Было неприятно, — произношу медленно. — Я бы не хотела пережить нечто подобное снова. Лёша злится, ненавидит меня. Он считает себя преданным. А мне жаль. — Поджимаю губы. — Офигенно жаль, что я допустила такую страшную ошибку.