– Все так плохо?

Давид прекратил рыдать. Он старался восстановить дыхание, прийти в себя и сглатывал оставшиеся слезы молча, пока полностью не успокоился.

– Прости меня, Дав, – голос друга дрожал, – это я должен был пойти и вот так после этого… а ты опять все взял на себя…

Давид молчал.

– Я конченый кретин. Бракованный. Родители были правы.

Давид ничего не ответил, включил настольную лампу и подошел к другу. Положив на его стол рисунок и шестеренку от будильника, он вышел из комнаты.

На рисунке была изображена женщина, двое маленьких детей и еще один мальчик, как будто сидящий в коробке.

Дима посмотрел на рисунок: у него сжалось горло, заныло, кольнуло где-то в солнечном сплетении, и из глаз полились слезы. Он гладил пальцем двух маленьких нарисованных мальчиков и понимал, что его жизнь сейчас наконец-то обретает смысл.

Следующим утром Сашка спросил у Алены:

– Вчера… это был отец близнецов?

– Нет, это его лучший друг, думаю, что их отец очень скоро тоже объявится.

– Ты ведь не хочешь этого? – попытался он заглянуть ей в глаза.

– Лично я? Не хочу. Но мальчикам нужен отец, и я буду рада, если он примет участие в их воспитании.

Алена стояла у плиты, готовила обед, и ее трясло. Ее колотило так, что она еле держала ложку в руках.

Сын заметил это, понимающе кивнул и тихо сказал:

– Сегодня твой самый нелюбимый день в году…

– Проведем его дома? Сейчас доварю кашу и пойдем в детскую. Там будем сидеть, играть, читать книги, потом пообедаем и так тихонечко встретим Новый год, хорошо?

– Конечно!

На самом деле Алену колотило от страха, что сейчас зайдет Дима, бесцеремонно заберет ее детей и уйдет с ними. И она ничего не сможет поделать.

Она не спала всю ночь: рыдала, думала о том, что он нашел ее и узнал про детей. И поэтому сначала послал Давида, чтобы он разведал обстановку.

Алена была абсолютно уверена, что Дима знает о ней все до мелочей, ведь Давид пришел с двумя подарками для близнецов и еще одним для Сашки. Дима знает, где она живет и с кем, а также чем занимается. И сделает все, что захочет: например, заберет сыновей, и она больше их никогда не увидит.

Она думала всю ночь, что же ей делать. Были разные идеи. Например, схватить сыновей в охапку и убежать. Но куда? Если бы еще Сашка был не в инвалидном кресле. А так, ну где им спрятаться? У нее была мысль уехать на поезде в какую-нибудь сибирскую деревню, там найти домик и отсидеться. Деньги у нее были, она откладывала на операцию Сашке, так что год они как-то смогут прожить. Но Алена была уверена, что если Дима все узнал о ней, то наверняка ведет слежку, и сейчас она даже выйти из подъезда не сможет.

К утру она поняла, что ее проблему можно решить только мирным путем. Она будет валяться у него в ногах и умолять оставить детей с ней. Она пойдет на любые его условия, только бы он не забирал сыновей. Тут была хоть какая-то надежда, ведь детям нужна мать и у Димы не железное сердце. Хотя… она вспоминала, как он ее насиловал, и опять начинала рыдать, понимая, что все только в его власти и она ничего сделать не сможет.

Алена выключила плиту и ушла в детскую, откуда ее уже звали мальчики: они просили опробовать новую настольную игру.

В это же время Давид зашел в офис. Дима уже сидел за столом и что-то рассматривал в папке. Они кивнули друг другу в знак приветствия, и Давид, не снимая верхней одежды, подошел к Диминому столу.

– Я там Алене продукты купил, поеду отвезу и сразу в аэропорт.

Дима молчал, рассматривая деревянные узоры на столе.

– Не хочешь со мной?

Дима взъерошил волосы:

– Не сегодня, Дав. Ты помнишь, что было 31 декабря четыре года назад? Ну как я именно в этот день припрусь к ней? – И, немного помолчав, добавил: – Может, завтра. Или послезавтра.

– Или никогда. – Давид не спрашивал, он подводил итог.

– Нет. Завтра. Точно. Завтра я к ней по еду. – Он закрыл руками лицо, тяжело вздыхая.

– Ладно, если что – звони, я на связи. – И Давид уверенной походкой вышел из кабинета.

Дима взглянул на стол, где лежал рисунок, и пошел за другом, на ходу надевая пиджак.

– Хорошо, сейчас! – решил он.

В машине, пока ехали, Давид наблюдал за другом и заметил, что он ужасно нервничает.

– Да все нормально будет. У тебя такие парни классные!