Эта идея была бы вполовину не так привлекательна, не запрети мне отец алкоголь и вечеринки и не загрузи по самые уши дополнительными делами так, чтобы времени ни на что, кроме них, не осталось. Про визиты к друзьям или даже сомнительные ночевки он не говорил. И лучше бы ему не пробовать заговорить о таком, потому что у всего есть предел. А терпением я никогда не могла похвастаться.

Но… что я делаю? Отец — это отец, но есть еще я. И есть Стефан. Я ни черта не понимаю, что с нами происходит с тех самых пор, как мы оказались в одно время в женском туалете. Неужели сплетни заползли мне в уши и пустили корни и именно поэтому я вообще обратила внимание на парня того типа, от которого любая мама посоветует дочери держаться как можно дальше? Я вообще не хочу, чтобы Фейрстах думал, будто у него есть на меня хоть какие-то права.

— Ты сомневаешься? — то ли оскорбляется, то ли восхищается он. — Никогда не ночевала у друзей?

— Мы с тобой не друзья. И ты меня целовал.

— И то, и другое — просто ужасно, — соглашается Стефан. — Нужно срочно подружиться! Или еще поцеловаться. В любом из этих случаев точно можно будет устраивать совместные ночевки.

Он хватает меня, но вовсе не целует, а толкает на кровать и, прежде чем я выпутываюсь из разметавшихся волос, плюхается следом, скидывает с меня туфли, а с себя — футболку и вытягивается рядом. Подгребает меня себе под бок и, уютно повозившись, накрывает одеялом. Я пытаюсь представить последствия одной такой вот ночи ни о чем не думания, но они упорно от меня ускользают вместе с ощущением холода. Напряжение, с которым мне бывает непросто справиться, сейчас уходит само по себе. Я бы даже его задержала, но не выходит.

И в голову начинает лезть недопустимое. Например, то, что ничего страшного в ночевке со Стефаном в одной постели нет. Он меня не тронет, ну, кроме пары поцелуев, которые неизбежны, но безумно мне нравятся. Он свободен, я тоже свободна. Майлз Докери не в счет: у него есть Меган и толпа тараканов, каждый из которых, стоит ему дать слабину — а такое случается, как сегодня с ремнем безопасности, — отшептывает его от меня.

Поспать со Стефаном — отличный, кстати, способ забыть о моей безответной влюбленности. Многие бы даже такой и посоветовали, причем вовсе не целомудренный его вариант. И Стефан определенно не болтун, если смотреть с совсем уж циничной точки зрения. Никто не узнает, где я была и что делала. Это так привлекательно, особенно в свете последних событий, когда каждый норовит сунуть нос в мою жизнь. А еще мне, чтоб всем этим ханжам провалиться, двадцать, а не шестьдесят! Да и в шестьдесят иногда можно позволить себе чуточку глупостей.

С тихим вздохом я подтягиваю ближе подушку и устраиваюсь поудобнее.

— Звездочка, — бормочет у самого моего уха Стефан. — А ты не хочешь, скажем, раздеться?

Я с трудом могу подавить улыбку. Понятия не имею, как ему удается раз за разом превратить самый унизительный случай моей жизни во что-то смешное и даже по-своему приятное.

— Нет, — огрызаюсь я тем не менее.

— Шер, да хоть кофту сними, серьезно. Я спать в джинсах не хочу. Это ни фига не удобно. Но если ты будешь спать в кофте, а я — почти голый, у тебя от возмущения волосы дыбом встанут.

Тут я начинаю смеяться, потому что так оно и будет. Стягиваю кофту и бросаю прямо на пол, хотя дома никогда себе такого кощунства не позволяю. Просто сейчас вылезти из-под одеяла выше моих сил. После этого я бездумно оборачиваюсь и обнаруживаю Стефана стоящим на коленях и расстегивающим молнию на джинсах. Я не могу себя пересилить и поднимаю взгляд к кубикам пресса, к рельефной груди, вдоль вен, вьющихся по его предплечьям. По телу снова бегут мурашки, и мне приходится срочно спрятать глаза, а затем и вовсе уткнуться обратно в подушку. Но это зрелище уже проникло под кожу и отказывается меня покидать. Каждый шорох и звон пряжки ремня будто стократ усилен. Некуда спрятаться. И я чуть заметно вздрагиваю, когда Стефан снова ложится позади.

— Шер, — зовет он. — Повернись, а?

— Зачем? — спрашиваю я притворно раздраженно.

— Давай еще поцелуемся. И спать.

— В постели я с тобой целоваться не буду.

Я отодвигаюсь и подтягиваю волосы под плечо, но на самом деле это лишь защитная реакция. Просто меня пугает его сексуальность и то, как он близко. Нельзя было допускать, чтобы мы оказались в одной постели, а теперь уже поздно: бегство получится слишком явным.

— Угу. То ли дело рыбацкий сарай.

— Спокойной ночи, Стефан.

— Сладких снов, Звездочка.

Он все-таки целует меня, но только в плечо, а затем обхватывает за талию, явно не собираясь отпускать. Осознав, что, скорее всего, так и не отобьюсь, я пытаюсь игнорировать его прикосновение, собираясь сбросить руку Стефана, как только он заснет, но проваливаюсь в сон практически сразу.

Просыпаюсь я уже утром, причем от телефонного звонка. Звонят не мне, но кроме меня на этот звук никто не обращает внимания.

— Стеф… — пытаюсь я позвать, но голос после сна хриплый и непослушный. — Стефан!

Вместо того чтобы отреагировать, он издает жалобный стон человека, попавшегося в безжалостные лапы похмелья. Мысленно ругаясь на чем свет стоит, я поднимаюсь и ищу его телефон сама. Не очень понимаю, зачем это делаю: меня слабо волнует, кому понадобился Стефан в субботу утром. И совсем уж парадоксально, что мобильный — в кармане его джинсов.

— Чтоб я еще хоть когда-нибудь… — бормочу я себе под нос.