— Мой нос отказывается сотрудничать в таких условиях, — проворчал лис. — Мало того что его всю дорогу травили невероятной вонью, так еще и бьют со всех сторон.

— Не ври, по носу тебя никто не бил, — хмыкнула Джейсин, мстительно наступая на очередную костяную ладонь, прокопавшую себе лаз в грязи на дне тоннеля. — Насчет вони тоже ничем не могу помочь. Разве что вот так… — В полутьме ее глаза лукаво блеснули, когда она развернулась к Сан Линю, привстала на цыпочки и неожиданно чмокнула его в переносицу. — Легче стало? — В ее голосе слышалась теплая усмешка.

— Легче, — согласился Сан Линь и совершил коварный маневр: перехватил собравшуюся отстраниться девушку и поцеловал по-настоящему. Уж больно удобно она стояла, и вообще, пусть привыкает.

— Да ну тебя! — под жалобный скулеж тигродракона сердито прошипела Джейсин через пять минут, когда удалось оторваться от лиса и отдышаться. — Дундук озабоченный! Не видишь, дите беспокоится чего-то. Козявочкин, что случилось, где не так?

Предатель Баосы тут же влез между родителями своей усатой мордой и снова жалобно заканючил. Странно, он всегда был на стороне Сан Линя в вопросе заполучения «папули» в вечное и безраздельное семейное пользование. А сейчас чего?

— Сопла заряжаются? — первой поняла его волнение Джейсин. — Ой… Козявкин, ты прав и молодец, а мы два идиота. Сан Линь! Бежим!

Лис и сам сорвался с места, обругав себя безмозглым дураком. На бегу он какое-то время уныло размышлял, повлияла ли на него эта внезапная любовь так отупляюще, или он просто придурок по жизни — мог бы сообразить, что заткнутая пеной ловушка рано или поздно прочистится и тогда лучше находиться от огненного коридора как можно дальше.

— Уф! — Вся компания затормозила на очередном перекрестке и с облегчением оглядывалась на черный зев коридора, из которого они только что выпали. Оттуда снова тянуло жаром и дымом, а далеко в глубине мерцал багровый отблеск. — Куда дальше?

Это спросил Сан Линь и сам же начал снова принюхиваться. Чихнул, недовольно покосился на Джейсин. Потом пожал плечами и заявил:

— Гу Юнженем и этой твоей… Ланлинь воняет так, что даже искать больше не надо. А вон оттуда еще и водой тянет. Наверняка твои «детки» туда и пошли.

Он почувствовал удовлетворение, когда они втроем добрались до пещеры, в которой по всему полу разбегались явные следы пропавшей в стене компании. Вот тут они набрали воды, вот тут запалили совсем маленький костерок, чтобы заварить чай. А вот здесь явно спало благоуханное даже после поджаривания начальство, уложив рядом с собой строптивую девчонку. Мелкая жемчужинка явно отпоролась от узора на рукаве роскошного ханьфу будущего императора, а рядом валялся шелковый цветочек — такие крепят на заколки девушкам.

— Ночевали тут, — кивнула Джейсин и закрылась рукавом, чтобы сдержать зевок. — Но мы останавливаться надолго не будем. Умыться, перекусить и дальше бежать. Чем скорее нагоним, тем…

— Мур-р-рф-ф-ф! — радостно рявкнул тигродракон, плюхаясь в маленькое озерко, спрятавшееся за сталагмитом. — Р-р-ряф!

— Хорошо, не просто умоемся, а искупаемся как следует, — улыбнулась Джейсин.

— И не перекусим, а нормально поедим, — проворчал лис, расстилая на камнях циновку. — Я не хочу, чтобы к концу путешествия вместо жены у меня остался только скелет!

— Пф-ф-ф! — передразнила Баосы вредная девчонка. — Вот тогда и готовь еду, а я пойду купаться. И не вздумай подглядывать!

Когда Джейсин скрылась за порослью сталактитов и сталагмитов, Сан Линь перестал скрывать предвкушающую улыбку и быстро развязал пояс ханьфу. Ладно, подглядывать он не будет. Нарочно — не будет. Но ведь никто не запрещал показывать, верно?

ГЛАВА 25

Ланлинь

Утром, если так можно назвать неопределенное время суток в лабиринте, Пылинка выглядела так, словно это она всю ночь стояла на посту и за Сьона, и за Шуая. Растрепанные волосы, залегшие круги под покрасневшими глазами, кожа бледнее, чем обычно… Но на вопросы друзей девушка заверила их, что все в порядке, просто плохо спалось. Гу Юнжень негромко хмыкнул в ответ на это заявление, но никак комментировать не стал.

Завтрак прошел практически в молчании, прерываемом ничего не значащими чисто бытовыми фразами от медведя и лиса. Гу Юнжень тоже непривычно притих, бросая задумчивые взгляды на пребывавшую полностью в своих мыслях Пылинку.