Она пробегала глазами страницы, ища описания различных революционных опытов. Надо было знать, как другие выпутывались или не выпутывались из сложных ситуаций, и обернуть это на пользу ее собственной революции. Все эти утописты прошлого жили не зря. Их поражения и достижения нужно учесть.

Жюли глотала историю известных и неизвестных революций, опись которых Эдмонд Уэллс составил, казалось, с некоторым лукавством. Революция в Ченду, крестовый поход детей... Затем взрослые, рейнская революция Амиша, революция Длинноухих на острове Пасхи.

Революция – это в общем-то наука, как и любая другая, ее не сдают на выпускном экзамене, но она очень интересна, и уже за это ее можно изучать.

Жюли решила записывать. В конце книги были чистые страницы под заголовком: «Запишите здесь ваши собственные открытия». Эдмонд Уэллс все предусмотрел. Он создал поистине интерактивное произведение. Вы читаете, затем пишете сами. Жюли до сего момента настолько благоговела перед книгами, что не решалась даже пометки в них делать. А сейчас она позволила себе написать ручкой прямо в «Энциклопедии»: «Дополнения Жюли Пинсон. Как на практике успешно совершить революцию. Часть первая, написанная после эксперимента в лицее Фонтенбло».

Она подытожила накопленный опыт и соображения на будущее:

«Революционное правило № 1: Концерты рок-музыки высвобождают достаточно энергии и создают достаточную силу сопереживания для увлечения революционно настроенной толпы.

Революционное правило № 2: Для управления толпой одного человека мало. Во главе революции должно встать, как минимум, семь или восемь человек. Хотя бы для того, чтобы иметь возможность размышлять и отдыхать.

Революционное правило № 3: Возможно управлять толпой во время сражения, разделив ее на мобильные группы во главе с руководителем, имеющим в распоряжении средство быстрой связи с остальными лидерами.

Революционное правило № 4: Успешная революция провоцирует появление завистников. Руководители ни в коем случае не должны упускать инициативу из своих рук. Даже если не знаешь, чем является революция, необходимо четко представлять, чем она не является. Наша революция отвергает насилие и отметает догмы. Наша революция не имеет ничего общего с прошлыми революциями ».

Была ли она действительно уверена в том, что писала? Жюли вычеркнула последнюю фразу. На самом деле она хотела бы связать свою революцию с какой-нибудь уже совершенной ранее, но надо было найти такую симпатичную революцию. Да разве бывали в прошлом симпатичные революции?

Она начала листать «Энциклопедию» с начала. Никогда еще Жюли не проявляла столько прилежания. Некоторые отрывки она запоминала наизусть. Она прочла о восстании Спартака, о Парижской Коммуне, о бунте Запаты в Мексике, о революциях 1789 года во Франции и 1917 года в России, о революции сипаев в Индии...

Были факторы неизменные. В основе революции всегда лежали добрые чувства. Затем всегда появлялся маленький хитрец, который, воспользовавшись всеобщей путаницей, поднимался вверх на волне народного порыва и устанавливал свою тиранию. А утописты гибли и становились мучениками, подпиравшими трон этого маленького хитреца.

Че Гевара был убит, а Фидель Кастро стал царствовать. Лев Троцкий, создатель Красной Армии, был убит, а Иосиф Сталин стал царствовать. Дантон был убит, а Робеспьер стал царствовать.

Жюли подумала о том, что в мире не существует никакой морали, даже в мире революций. Она прочла еще несколько отрывков, и ей пришла в голову мысль, что если Бог существует, то он очень уважает человека, раз позволяет ему быть настолько свободным и совершать такое количество несправедливостей.

Ну а пока ее собственная революция была блестящей новой игрушкой, которую нужно было оберегать от злоумышленников и внешних, и внутренних. Она удалила узурпаторов, появившихся в первый день, но знала, что с минуты на минуту могут появиться другие. Сначала надо было проявить внешнюю твердость, чтобы потом позволить себе роскошь доброты. Логическая цепочка заключений вела ее к тягостному выводу о том, что молодое государство не может начать со сладостной демократии. Долг состоял в применении силы, которая потом постепенно, по мере готовности общества к самоконтролю отпустит бразды правления. В класс истории вошла Зое. Она принесла голубые джинсы, свитер и рубашку.

– Ты не сможешь вечно ходить в платье бабочки.

Жюли поблагодарила Зое, взяла одежду, закрыла энциклопедию, с которой больше не расставалась, и пошла в душ дортуара. Под горячей водой она так терлась мылом, как будто хотела содрать с себя старую кожу.

Отражение. Теперь Жюли Пинсон была чиста. Она надела принесенную Зое одежду. Рубашка была голубой, джинсы тоже, в первый раз в жизни Жюли была одета не в черное.

Она вытерла рукой пар с зеркала над раковиной и, также впервые, показалась себе красивой. Ну, симпатичной, во всяком случае. У нее были красивые черные волосы, большие светло-серые глаза с легким голубым оттенком, ставшим заметным из-за голубой одежды.

Она смотрела на свое отражение. Вдруг неожиданная идея пришла ей в голову.

Она поднесла к зеркалу раскрытую «Энциклопедию относительного и абсолютного знания» и заметила, что главы «Энциклопедии» были не только симметрично расположены, оказывается, целые фразы книги... можно было прочесть лишь в отражении!