У стенда «Мода» Нарцисса окружали амазонки в роли манекенов или белошвеек. Некоторые представляли его платья с узорами в стиле «мира насекомых». Другие, следуя указаниям стилиста, наносили рисунки на белые простыни.

Зое показывать было особенно нечего, но она с жаром объясняла план осуществления абсолютной коммуникации между людьми при помощи носовых насадок. Сначала ее слова вызывали улыбки, но потом ее начинали слушать, хотя бы просто для того, чтобы помечтать о таком чуде.

На стенде «Пьер де Розетт» Жюли экспонировала муравейник. Добровольцы помогли ей выкопать его из сада весь целиком, вместе с королевой. Затем Жюли поместила его в аквариум, позаимствованный в кабинете биологии.

Скучать не приходилось. В зале для пинг-понга были оставлены столы, и турниры следовали один за другим. Лингвистический класс с видео заменял кинотеатр. Дальше играли в игру Элевзиса, открытую «Энциклопедией относительного и абсолютного знания». Цель игры – понять правило, великолепно развивала воображение. Игра очень скоро стала культовой.

На обеды Поль старался приготовить еду как можно лучше. «Чем лучше будет пища, тем сильнее будет революционный пыл», – объяснял он. Он надеялся, что Революция муравьев будет отмечена в туристических путеводителях как место с великолепной кухней. Он лично наблюдал за приготовлением блюд и изобретал новые вкусовые нюансы на основе экзотических сортов меда. Поджаренный мед, сухой мед, медовый соус – он пробовал все комбинации.

На складе была мука, и Поль решил, что Революция будет печь свой собственный хлеб, поскольку выйти для того, чтобы купить его в булочной, было невозможно. Активисты разобрали стену и из добытого кирпича сложили печь для выпечки хлеба. Поль руководил устройством огорода и фруктового сада, которые снабдят революционеров свежими овощами и фруктами даже в случае полной блокады.

На своем стенде «Гастрономия» Поль уверял всех пожелавших его выслушать в том, что при выборе продуктов необходимо доверять своему обонянию. Достаточно было посмотреть, как он принюхивается к своим медовым соусам и овощам, чтобы увериться в отличном качестве еды.

Одна из амазонок сообщила Жюли, что звонит некто Марсель Вожирар, представитель местной прессы, и хочет поговорить с «руководителем революции». Она объяснила журналисту, что руководителя у них нет, но Жюли можно рассматривать как официального выразителя их идей. Он просит об интервью. Жюли взяла трубку.

– Здравствуйте, господин Вожирар. Я удивлена вашему звонку. Я думала, что вы лучше пишете о тех событиях, о которых не знаете ничего, – заметила Жюли иронически.

Журналист оставил реплику без ответа.

– Скажите, пожалуйста, число манифестантов. Полиция сообщила мне, что сотня бомжей забаррикадировалась в лицее, мешая его нормальной работе. Изложите вашу версию.

– А вы вычислите среднее арифметическое между цифрой полиции и той, которую дам вам я? Не стоит. Знайте, что нас ровно пятьсот двадцать один человек.

– Вы левые?

– Вовсе нет.

– Либералы, что ли?

– Тем более нет.

На том конце провода человек занервничал.

– Нельзя быть ни справа, ни слева, – сказал он убежденно.

Жюли почувствовала усталость.

– Создается впечатление, что вы можете мыслить лишь в двух направлениях, – вздохнула девушка. – Можно идти и не направо, и не налево. Можно идти вперед или назад. Мы идем вперед.

Марсель Вожирар долго обдумывал ответ, разочарованный тем, что тот не совпадает с уже написанным. Зое, слушавшая рядом с Жюли, схватила трубку:

– Если вы хотите считать нас какой-то политической партией, то мы ее придумаем и назовем эволюционистской, – сообщила она журналисту. – Мы хотим скорейшего развития человека.

– Ясно, я так и думал, вы левые, – заключил местный журналист обрадованно.

И он положил трубку, довольный тем, что опять все понял заранее. Марсель Вожирар был большим любителем кроссвордов. Он любил, когда все размещается по своим клеточкам. Статья для него была готовой сеткой, в которую надо поместить не слишком различающиеся между собой элементы. У него был целый набор разных сеток. Для политических статей, культурных событий, происшествий, демонстраций. Он начал печатать свою статью под уже готовым заголовком: «Лицей под пристальным наблюдением».

Разговор расстроил Жюли, и ей вдруг ужасно захотелось есть. Она пошла к стенду Поля. Он в конце концов отодвинулся к востоку, где ему не мешал шум со сцены.

Они заговорили о пяти чувствах.

Поль считал, что человеческий мозг получает от зрения только восемьдесят процентов информации вместо ста. При этом остальные органы чувств быстро оттесняются тираном-зрением на задний план. Вот в чем проблема! Чтобы Жюли поняла его мысль, он завязал ее светло-серые глаза шарфом и предложил определить запахи. Жюли охотно поддержала игру.