Дюпейрон объяснил:

– Этот профессор Эдмонд Уэллс утверждал, что смастерил машину, способную переводить муравьиный язык на человеческий и наоборот. Он думал таким образом наладить диалог между человеческой и мирмекийской цивилизациями.

– Что значит «мирмекийская»?

– Это «муравей» по-гречески.

– И это правда, что можно разговаривать с муравьями? – спросила другая дама.

Префект пожал плечами.

– Сами подумайте! По моему мнению, этот ученый слишком усердствовал с отличной местной водкой.

И он сделал официантам знак снова наполнить бокалы.

За столом сидел директор исследовательского центра, мечтавший получить от города заказы и субсидии. Он решил воспользоваться ситуацией и привлечь к себе внимание членов муниципалитета. Почти встав с места, директор вклинился в разговор:

– Я слышал, что уже удалось синтезировать кое-какие феромоны. Вроде бы мы можем перевести на их язык два выражения: «Тревога» и «Идите за мной», в каком-то смысле это базовые сигналы. Достаточно лишь воспроизвести молекулу. Это умеют делать с 1991 года. Легко представить, что группа ученых может развить эту технику и добавить другие слова, а то и целые фразы.

Серьезный тон замечания вызвал замешательство.

– Вы уверены в этом? – резко спросил префект.

– Я читал об этом в одном очень солидном научном журнале.

Жюли тоже об этом читала, но не могла же она сослаться на «Энциклопедию относительного и абсолютного знания».

Инженер продолжал:

– Чтобы воспроизвести молекулы муравьиного пахучего языка, достаточно двух машин: спектрометра и хроматографа. Это простой анализ-синтез молекул. Можно сказать, фотокопия запаха. Феромоны муравьиного языка – всего лишь запахи. Это под силу подмастерью парфюмера. Затем на компьютере надо обозначить каждую пахучую молекулу произносимым словом и наоборот.

– Я слышал о расшифровке пчелиного языка танца, но о муравьином – никогда, – сказал один из гостей.

– Пчелами больше интересуются потому, что они могут принести экономическую выгоду, они дают мед, а муравьи не производят ничего полезного для человека, поэтому, может быть, никто и не занимался изучением их языка, – добавил инженер.

– И еще потому, может быть, что изучение муравьев не финансируется конторами... производящими инсектициды, – заметила Жюли.

Наступила неловкая тишина, которую префект поспешил прервать. В конце концов, гости пришли в замок не на урок по энтомологии. Они пришли посмеяться, потанцевать и вкусно поесть. Отвлекая внимание, префект вернулся к комической стороне предложения Эдмонда Уэллса.

– А все-таки представляете себе ситуацию: в Париже создают посольство муравьев! Я так и вижу: маленький муравей во фраке, с бабочкой, бегает среди приглашенных на официальный прием. «Как мне о вас доложить?» – спросит служащий. «Посол мира муравьев», – ответит крошечное насекомое, протягивая свою крохотную визитную карточку! «Ой, извините меня, – скажет жена посла, предположим, Гватемалы, – мне кажется, я на вас только что наступила». – «Я знаю, – ответит муравей, – но я как раз новый посол мира муравьев, с начала ужина уже троих раздавили».

Шутливая импровизация развеселила всех. Префект был доволен. На него опять были устремлены все взгляды.

– Ну... допустим даже, что с ними можно говорить, зачем посольство-то создавать? – спросила жена японского посла, когда смех стих.

Префект попросил всех придвинуться поближе, будто хотел открыть какой-то секрет.

– Вы не поверите. Этот тип, профессор Эдмонд Уэллс, считал, что муравьи представляют собой планетарную экономическую и политическую организацию, менее мощную, чем мы, но не менее значительную.

Префект наслаждался произведенным впечатлением. Как будто сообщаемая информация была настолько важна, что надо было дать аудитории время переварить ее.

– В прошлом году группа этих «муравьиных безумцев», последователей профессора, обращалась к министру науки и перспективных исследований и даже к президенту республики с просьбой открыть посольство муравьев среди людей. Ой, подождите, президент же нам копию прислал. Антуан, найдите-ка ее.

Секретарь префекта отошел, порылся в портфеле, вернувшись, протянул листок бумаги.

– Послушайте, я вам прочту, – провозгласил префект.

Он дождался тишины и стал декламировать:

– «Уже пять тысяч лет мы живем старыми идеями: демократия была придумана древними греками, нашей математике, философии, логике по меньшей мере три тысячи лет. Ничего нового под луной. Ничего нового потому, что все тот же человеческий мозг Работает так же, как прежде. Кроме того, этот мозг используется не полностью, его деятельность тормозится власть предержащими, не желающими потерять свои места и мешающими появлению новых концепций и новых идей. Вот почему происходят все те же конфликты и все по тем же причинам. Вот почему поколения все так же не понимают друг друга.