Кинолог достал из кармана маленький зип-пакет.

Там лежал тяжелый металлический перстень, судя по темно-серому цвету железный. На печатке виднелась грубо выдавленная собачья голова.

– Возможно, он не имеет отношения к делу, – продолжил кинолог, – но лежал на примятой траве, у ограды.

– Кстати, насчет интерната, – сказал Воеводин. – Надо бы послать людей. Опросить сотрудников и учеников. Вдруг кто что видел.

– Уже, – кивнул Усманов. – Но учеников опрашивать бесполезно. Это коррекционный интернат. Для дебилов.

– Вряд ли там все дебилы. Но даже если ты их показания в суде не сможешь использовать, вдруг для себя чего узнаешь.

Криминалист у трупа вжикнул «молнией» сумки и взвалил ее на плечи, знаком показав, что он всё. Мимо прошел судмедэксперт, буркнув про отчет завтра утром.

– Закругляемся? – в надежде спросил Усманов.

– Сам знаешь, что нет, – бросил Воеводин. – Ждем.

Он присел у столба, разглядывая узоры.

– Как думаешь, они что-нибудь означают?

– Разве что для убийцы, – ответил Усманов, с трудом скрывая злость. – Послушайте, товарищ полковник. Может его в городе нет? А мы тут ждем, время теряем. Давайте лучше выкопаем столб, отвезем все в лабораторию, а этого… вызовем завтра в отдел. Пусть приезжает и там в этих каракулях разбирается.

– Нет. Я хочу, чтобы он посмотрел на столб здесь, на месте. Возможно, это важно, а мы что-то упускаем.

– Да я лучше еще сотню фоток сделаю. Видео сниму. Жалко время терять.

– Нет. Вот они.

Из-за поворота выполз белый «солярис» и остановился за черным микроавтобусом Следственного Комитета. Дверцы хлопнули, и из машины вышли двое. Молодая светловолосая женщина в форме и заросший многодневной щетиной мужчина в мятом вельветовом пиджаке и джинсах.

– Смотрите, как бы он в обморок не грохнулся, интеллигент хренов, – Усманов сплюнул и отошел подальше.

Эти двое спускались на площадку порознь, так, словно старались держаться друг от друга подальше.

– Привет, Иван, – устало сказал Воеводин и поднял руку. – Вот. Глянь.

Интеллигент в вельветовом пиджаке увидел столб и встал, как вкопанный, будто натолкнулся на стеклянную стену. Потом поправил очки и присел, вглядываясь в резьбу.

Женщина подошла к Усманову. Ткнулась губами в его щеку.

– Прости. Это был приказ, – прошептала она.

– Знаю. Надеюсь, он тебя не сильно доставал?

– Мы молчали всю дорогу. Нам не о чем говорить, сам знаешь.

Воеводин повернулся к ним.

– Мария! Привезла, что я просил?

– Да, Александр Владимирович.

Она передала ему папку с бумагами. Тот раскрыл ее, перевернул пару документов. Захлопнул.

Интеллигент Иван снял очки и приблизил лицо к столбу, чуть не касаясь символов носом. Осторожно убрал комок земли от подножья.

– Ну, что скажешь? – спросил Воеводин.

Иван поднялся, не спуская глаз со столба.

– Это послание.

Наступила тишина. Даже двое галдящих у машины оперов замолчали и повернулись к нему.

– В каком смысле? – нахмурился Воеводин.

– В прямом. Тут что-то написано, но я не могу это прочитать.

– Тогда откуда взял, что это послание? – резко спросил Усманов.

– Здесь использованы руны, и они стоят в определенном, не повторяющемся порядке. Кроме того, символика. Сверху солярная, небесная. В середине земная. Снизу хтоническая, но там плохо видно, она почти вся закопана. И еще вот эти знаки, – он показал на ряды кракозяблов, похожих на извивающихся червяков. – Они смахивают на тайнопись. Но именно с такой я не сталкивался. Конечно, все это может быть просто узорами без всякого смысла. Но уж больно качественно вырезано. Филигранно. Большой мастер делал.

– Большой мастер отрезать головы, – буркнул Усманов.

– Одно другому не мешает, – сказал Иван. – Тебе ли не знать.

Усманов стиснул зубы.

– А много у нас здесь существует таких мастеров? Разбирающихся во всем… этом? – спросил Воеводин.

– Сложно сказать. Раньше мало было. А сейчас в интернете что угодно можно найти. Руны. Тайнопись. Как резать дерево. Как головы.

Иван вгляделся в торчащую наверху голову.

– Ее надо снять. Тут несколько линий. Хочу взглянуть на их продолжение.

Воеводин посмотрел на судмедэксперта. Тот пожал плечами.

Наряженный в резиновый фартук и перчатки техник притащил табуретку, забрался и осторожно потянул голову Саши Белого вверх. Голова чавкнула, отделяясь от столба.

Техник недоуменно заглянул внутрь.

– Слушайте. Она же здесь совсем пустая. Все вычистили. Даже мозги.

Но его никто не услышал. Все смотрели на то, что было под ней.

Столб заканчивался окровавленным коническим навершием в виде вытянутой вверх звериной морды с круглыми глазами и оскаленной пастью. Деревянные зубы чудища выпирали из столба, словно кабаньи клыки.