– Этот договор, - я извлёк прозрачный пакет из армированного пластика с бумагами, и сунул вору под жвала.

Реакция была совершенно неожиданной. Он затрясся всем телом, потом что-то защёлкал и, наконец, словно очнувшись, снова перешёл на русский.

– Катастрофа… - прошептал он.

– Согласен, - кивнул я, и добавил издевательски: - коллега.

– Нет, вы не понимаете… да как же вам объяснить-то? Произошла ошибка! Мне должны были передать кое-что… понимаете? Мне совсем не нужна была ваша бумага!

– Ага, - кивнул я, - убедительно.

– О, боже! – продолжал причитать похититель, - мне… мне срочно нужно обратно! Ещё можно успеть! Вы… вы должны помочь мне! Скажите, что у вас срочное дело! Что родственник умирает! Они должны утвердить рейс вне графика!..

Я уже хотел прервать этот бред, но в этот момент в закутке, где мы находились, пропиликала затейливая мелодия и одна из стен исчезла, открыв проход в длинный узкий коридор, освещённых тусклым синим светом. В дальнем конце коридора я заметил какое-то движение.

Мне пришлось благоразумно убрать стилет от «горла» Ц’тала. Мало ли – вдруг это местные аналоги полицейских пожаловали? Но папку и договор я держал очень крепко.

– О, нет… - тихо проговорил похититель. Потом достал какой-то сгусток из подобия брюк, которые на нём были, и швырнул его в ближайший угол, - коллега, прячьтесь, - сказал он, указывая на сгусток, который сначала увеличился в размерах метров до двух, а потом исчез, слившись со стеной, - ныряйте внутрь и не шевелитесь. Что бы ни случилось не выходите, пока всё не закончится.

До сих пор не знаю, почему я послушал его. Это ведь идеальная ловушка. Отличный обманный выход из тяжёлой ситуации. Сам пользовался подобными приёмами, и не раз. Но в тот момент, должно быть, интуиция сработала. Я послушно нырнул в тот угол, где находился невидимый сгусток, и словно бы оказался под водой: звуки и свет стали приглушёнными, а чтобы двигаться нужно было преодолевать упругое сопротивление.

Развернувшись так, чтобы видеть происходящее в закутке, я замер.

Через несколько секунд из тоннеля вынырнуло три существа. Одно из них походило на Ц’тала, только было заметно крупнее, и темнее окрасом. Два других походили на ожившие вычурные вешалки для шляп, какие иногда можно встретить в местах, претендующих на пафос.

Одна из «вешалок» что-то быстро зацокала, активно шевеля рогами-конечностями. Ц’тал отступил на шаг назад и словно бы весь как-то съежился. Он что-то тихо ответил на том же языке. Его соплеменник покачал головой, бросил что-то неразборчивое, после чего развернулся и направился в сторону тоннеля.

Ц’тал мелко затрясся. Одна из «вешалок» достала нечто, очень напоминающее оружие и направила ствол на похитителя.

Выстрел был почти бесшумным. Короткий гудок, похожий на звук работающего трансформатора – и огромный кусок грудной пластины Ц’тала испарился, обнажая трепещущие фиолетовые внутренности.

«Вешалка» убрала оружие, развернулась и, не оглядываясь, тоже пошла в сторону тоннеля. Последний из нападавших наклонился к умирающему Ц’талу, быстро обшарил карманы одежды и, ничего не обнаружив, присоединился к остальным нападавшим.

Проход в тоннель исчез.

Я кое-как выбрался из укрытия и на ватных ногах опустился перед похитителем.

Он бы всё ещё жив, хотя глаза уже не горели прежним красным огнём.

– Коллега? – тихо позвал он, - коллега, вы здесь? Моё зрение уже отказало… смерть неизбежна… вы… вы должны мне помочь. Времени мало. Возьмите мой автопереводчик и универсальный пропуск, - дрожащей клешнёй он залез куда-то себе под панцирь и извлёк два небольших кристалла: синий и зелёный, - билет обратно в Москву записан на пропуск. Подходите к терминалу отправления через четырнадцать часов, сразу после окончания конференции… - он сделал паузу; его тело били конвульсии, а речь становилась всё более неразборчивой, - и ещё кое-что… вопрос жизни и смерти миллиардов… - мне пришлось наклониться, чтобы расслышать последние слова, - через две недели. Аэропорт Гонконга. Бизнес зал «Катай пасифик». Девять утра, у стойки бара… она будет с рыжими… волосами… назовите моё имя… и передайте это…. – явно слабеющей левой клешнёй он снова залез куда-то под панцирь и достал небольшую черную пластину, покрытую какими-то замысловатыми узорами, - просите… прощения… я… хотел…

В этот момент по его телу прошла особо сильная конвульсия. А потом он застыл. Его глаза окончательно потухли, а слабо пульсирующие внутренности в страшной ране замерли.

Он был мёртв.

Достав пластину из мёртвой клешни, я вместе с кристаллами спрятал её в папке. После чего огляделся, пытаясь понять, как выбраться из этого глухого закутка, причем сделать это как можно скорее.

Стены закутка выглядели совершенно гладкими. Однако я помнил, с какой лёгкостью они открыли проход в тоннель троице убийц.

Я начал рассуждать логически.

Наверняка мы в какой-то разновидности общественного места. Очень вероятно возле гостиницы, номера в которой Ц’тал назвал «пузырями». Если это так – то проходы должны открываться легко, каким-то очевидным для местных жителей образом. Но как именно?

Я подошёл к стене, где открывался проход в тоннель. Убийцы, кем бы они ни были, наверняка поспешили убраться подальше, риск был минимальным. У меня была слабая надежда на то, что стена просто исчезнет при моём приближении. Однако, она не оправдалась. Стена стояла на месте, даже не шелохнувшись.