Шрифт:
– Вот поэтому план Штанского мне нравится больше. Штаны не собирается ни никого спасать, ни никем жертвовать. Он просто высчитал наиболее вероятное развитие событий, простроил наиболее рациональный алгоритм поведения в этих условиях и методично реализует свою выигрышную стратегию. А на людей и демонов ему плевать. Он играет вдолгую, его интересует только выигрыш землян в далеком будущем. Вот поэтому – извини уж, девонька – я и поставил на него, а не на тебя. Потому мне тоже не все равно. И я тоже не тварь и не жлоб. Несмотря на отсидку. К тому же…
Что к тому же – так и осталось неизвестным, потому что на этих словах демонесса Золотые рога впилась поцелуем в губы демона по имени Псих.
– Заткнись! – промычала она, сдирая с него одежду. – Нет никакого Штанского! Нет никаких планов! Нет спасению земной цивилизации! Нет ни людей, ни демонов! Есть только мужчина и женщина, понял, ты, идиот?! Пошло все в задницу, хоть час, да мой! А потом – потом мы будем честно биться насмерть. И только попробуй сейчас что-нибудь сказать – я тебя убью!
Потом подумала и поправилась:
– Ну или попытаюсь.
Из дома напротив мэрии Псих вышел только через два часа.
Так и не сказав ни одного слова.
Глава шестьдесят восьмая. Ачинск
(в которой все разрешается)
г. Ачинск,
Красноярской локации.
56°16' с. ш. 90°30' в. д.
Посвистывая, обезьян дошел по ночным улицам до гостиницы, посвистывая, поднялся по лестнице в номер.
Но вот в номере от благодушного настроения демона не осталось и следа. Расслабившийся ходок бесследно исчез, уступив место сосредоточенному и собранному профессионалу. Аккуратно пройдя между спящими Жиром и Тотом (свин, надо сказать, храпел так, что стены сотрясались), он сел за обшарпанный гостиничный стол и, судя по отрешенному взгляду, погрузился в изучение собственного древа развития. Изучал он его долго – не меньше часа, многократно что-то прикидывая и периодически бормоча под нос что-нибудь вроде: «Нет, это сразу две ветки развития перекроет» или «Это тоже не прокатит, это Кривуля прямым текстом трогать запретил».
Наконец, решившись, он лег на кровать и явно вложил куда-то очки развития, набитые во время паломничества. Судя по тому, что новое умение ставилось минут сорок, и все это время Психа нещадно колбасило – вложился он во что-то серьезное.
Наконец, все закончилось, обезьян перестал дергаться и стонать. Отдыхая, он полежал еще минут двадцать, но спать, несмотря на близкий рассвет, не стал. Встав с кровати, он подошел к окну, минут пятнадцать внимательно изучал пустынную и безжизненную улицу. Не заметив ничего подозрительного, он наконец открыл форточку, превратился в муху и вылетел наружу.
Оба стражника, охранявшие камеру с Четвертым, но сам монах не спал, изучая все разделы в своей встроенной библиотеки, так или иначе касавшиеся проклятий.
Поскольку задержанные в мэрии содержались в самом обычном «обезьянннике», и их от комнаты со стражниками отделяла самая обычная крупноячеистая решетка, сваренная из арматуры, Псих в облике мухи залетел внутрь безо всякого труда.
В камере он принял свой обычный облик и тут же сноровисто залез под кровать, на которой валялся читающий Четвертый.
– Не тормози, Босс. Одеяло до пола спусти, – раздался снизу глухой шепот.
Спохватившийся монах быстро исполнил приказание.
– Докладывай! – потребовал Псих. – Как изучение проклятий продвигается?
– Башка уже пухнет, – пожаловался Четвертый. – Никогда не думал, что их столько видов. Но общие принципы снятия уже более-менее понятны.
– Все виды-то зачем изучать? – посоветовал Псих. – Проклятие было врожденным, случилось еще во время беременности матери.
– Точно? – переспросил монах. – Это здорово сужает область, тогда я за пару часов управлюсь.
– Точно, точно, не извольте сумлеваться, барин, фирма гарантирует, – донеслось из-под кровати. – Сведения от бывшего лучшего хила города, который сейчас бегает с тачкой. На градоправителя он изрядно зол, поэтому о проклятии его сына мне все изложил в подробностях. По его словам, проклятие фатальное, но сильный бафер может сдерживать фатальное развитие событий, что, сколько я понимаю, баранка и делает ежедневно. Это первое. А второе – по его словам, даже со Святостью нулевого уровня это проклятие снимается.