Но старший дракон, Эван, заглушил ее вскрик, вместе с поцелуями и с дыханием выпивая ее страстный крик.

Диана, дрожа, подчинилась поцелуям и ласкам младшего дракона, который добрался до самого сладкого, до ее женского естества, и теперь целовал и лизал там, меж ног, проникая длинным языком глубоко, хищно, жадно, ненасытно. Он бы не отпускал девушку из рук, вылизывал бы ее долго, до хриплых стонов и криков, но у старшего дракона были другие планы.

Оторвавшись от губ девушки, обхватив ее, словно драгоценность, он через силу произнес:

— Вместе… Мы овладеем ею вместе.

Диана, услышав это, вскрикнула, забилась в руках мужчин, но те ласками успокоили ее, ее крик растворился в их поцелуях.

— Чего ты испугалась, маленькая рыбка? — шептал младший дракон. — Не бойся. Мы не обидим тебя, мы сделаем хорошо…

Диана почти не помнила, как помогала обоим лихорадочно избавляться от одежды. Прикосновения ее были легкими и быстрыми, и, стаскивая рубашки с мужчин, она целовала их по очереди, желая раствориться в их нежности, в их желании, в их страсти.

Эван опустился в постель, уложил девушку себе на грудь, крепко обнял ее тело. Ее бедра обнимали мужчину, а над ее обнаженной спиной склонялся княжич, целуя ее плечи, шею, покусывая, оставляя дорожки теплых поцелуев вдоль извивающегося позвоночника.

— Подожди, — шептала девушка. Молодой дракон поглаживал ее сзади, и девушка, хоть и блаженствовала от его умелых ласковых прикосновений, а все же сжималась, пугаясь незнакомых ей ощущений. — Я не могу так… я не умею с двумя… я боюсь…

— Не бойся, — ответил княжич. — Разве я не обещал тебя беречь? Разве я не обещал, что не причиню тебе боли? Тебе будет хорошо, очень хорошо… обещаю: ты сама попросишь тебя взять.

Эван, которому надоели долгие разговоры, привлек девушку к себе, впился в ее рот поцелуем, прижал ее к своей груди, слушая, как бьется ее испуганное сердечко.

Он взял ее осторожно; его член легко надавил на сжавшееся лоно, и вошел неспешно, нежно и глубоко в тугое, узкое лоно. Проникновения его были медленными, глубокими, Диана замирала каждый раз, когда Эван на миг останавливался перед очередным толчком в ее тело — и толкался, касаясь глубинных точек, массируя их так, что девушка рычала и дрожала в его руках. Его ладони ласкали, поглаживали ее ягодицы, тискали мягкую кожу, наслаждаясь тем, как податливое женское тело наполняет его ладонь.

В какой-то из моментов Диана поняла, что он растягивает ее ягодицы, раскрывая ее перед княжичем, и стыдливо зажалась, чувствуя, как ее ануса касаются пальцы Лео.

Это прикосновение, одновременно и пугающее, и желанное, заставило девушку сжаться, отпрянуть, попытаться спрятаться, но руки княжича были настойчивы. Одна его ладонь, горячая, тяжелая, легла на ее строптиво выгнувшуюся поясницу, заставив девушку расслабиться, прогнуться и снова показать вход в ее тело. Пальцы вновь коснулись ее сзади, тревожа анус, чем-то влажным, сочащимся водой, и Диана дрогнула, как от ожога, вся подавшись вперед и испуганно ахнув.

Действие драконьего яда она узнала бы из тысячи других ощущений. Ей показалось, что княжич коснулся ее незащищенного тела в самом его чувствительном местечке кусочком льда. Острыми иглами укололо, обожгло, а затем вспыхнуло невероятное желание, неуемное, голодное.

Движения члена Эвана в ее сжавшемся лоне стали чаще, но даже эти болезненные ощущения не смогли погасить ее дикой сексуальной жажды. Она извивалась, стонала, как обезумевшая, по-животному откровенно, развратно, яростно насаживаясь на член Эвана, стараясь достать ускользающий кусочек драконьего яда в пальцах младшего дракона. Стоило этому волшебному камешку погрузиться хоть на волос глубже в ее тело, как жажда волной проливалась в ее тело, стекала в живот, рождая невероятные мучения и наслаждения одновременно. Она хотела, чтоб вместо этого потока обманчивых ощущений в нее проник член Лео, она, казалось, ощущает прикосновение его влажной бархатной головки в себе, чувствует давление и легкую боль и проскальзывающую в ее тело плоть.

Эти ощущения были так реальны и приносили столько наслаждения, что Диана едва не рыдала, желая их на самом деле.

Эван губами ловил соски колышущихся перед его лицом грудей, оставляя на них крепкие поцелуи, окрашивающие ареолы в ярко-красный цвет. Болезненные укусы и поцелуи Диана воспринимала как невероятное благо и облегчение. Она замирала, постанывая, глядя, как Эван впивается губами в ее грудь, посасывает, накалывает острыми зубами нежную кожу, и чувствуя, как наслаждение из живота перебирается в грудь и сладкими спазмами расцветает во всем ее теле.

Пальцы княжича меж тем погружались в нее сзади, оставляя частички тающего кристалла внутри ее тела, и Диана заходилась в криках, ощущая, как княжич ласково разглаживает мокрую кожу, как невесомо касается, дразня невесомыми прикосновениями.

Жжение становилось невыносимым, она взбрыкивала, не зная, как потушить разгорающееся желание, сильнее насаживалась на член Эвана, но это не помогало. Только когда пальцы княжича проникали в ее анус, приходило удовлетворение, такое полное и безумное, что девушка замирала, все ее тело вибрировало, как натянутая струна, и она хватала воздух раскрытым ртом, как рыбка, вытащенная на берег.