Две минуты. Всего две минуты длилась эта любовь. За сто двадцать секунд они прожили всю свою жизнь. Полную любви и надежд, радости и печали, горьких слез и смертельной радости. Жизнь принадлежащую, только им двоим. Одну общую жизнь. Одну на двоих, ставших одним целым в эти две минуты.

Кто сказал, что на свете нет любви?

Настя, которая в тот момент стояла рядом с Герой, заметила, куда смотрит ее брат. Она не стала мешать двухминутному счастью. Она молча вышла на улицу и стала ждать за углом свою жертву. Когда девушка шла, ей под ноги упала тонкая дамская сигарета, со следами помады на фильтре.

– Ой, прости. Я тебя не заметила, - издевательски пролепетала Настя.

– Ничего, - ответила девушка, с поразительной выдержанностью.

– Тебя, как звать, милочка?
– любезность Насти куда-то улетучилась. В ее голосе прорезались нотки злости и жестокости.

– Ева.

– Ева? Ева! Е-в-а... Ева. Значит Ева?

– Нам не о чем разговаривать. Всего хорошего, - Ева попыталась пройти мимо Насти, но это оказалось не так просто сделать.

Как только Ева сделал один шаг вперед, Настя схватила девушку за волосы и повалила на землю. На улице никого не было, так что Настя могла делать со своей жертвой абсолютно все. Идеальное стечение обстоятельств, для совершения убийства.

Настя села на лежащую Еву и стала бить ее по лицу. Разбив ей нос и губы, Настя ударила Еву несколько раз головой об асфальт, но не слишком сильно, чтобы не убить.

Об этом инциденте никто так никогда и не узнал.

У Геры не было ни друзей, ни подруг, с которыми он бы мог поделиться. Это так. Но у него во дворе жила кошка, которая подходила к Гере каждый раз, когда он один возвращался поздно ночью, с очередной богемной вечеринки.

Кошка была бездомная, но на удивление очень ухоженная. На грудке у нее был белый "воротничок". И немножко белого на лапках. Каждый раз, во время ее свиданий с Герой, она садилась возле его ног, обвивала свои лапки хвостом и смотрела в глаза Геры.

– Ты ведь знаешь меня, правда? Я знаю, что ты знаешь меня. И ты это знаешь. Но кто же ты?

В ответ кошка мяукнула, медленно поднялась и пошла прочь, настоящей человеческой походкой, словно опытная женщина, знающая себе цену.

Откуда Гера мог знать, что душа его матери, которую он даже никогда не знал, и душа этой кошки - это одна и та же душа?

Как бы там ни было, Гера, и сам не заметил, как стал рассказывать о своей грусти и боли. Кошка всегда внимательно его слушала, потом терлась мордочкой о его ногу, и, мяукнув на прощание, уходила все той же человеческой походкой. И хоть Гера и не понимал, почему кошка так делает, но ему всегда становилось легче, после такого общения с бездомным зверьком, который даже и разговаривать-то не мог.

С Евой Гера снова встретился через два месяца, на выставке работ молодой художницы, когда уже совсем забыл о девушке в короткой куртке, и с поразительно живыми глазами. Однако ему не надо было долго вспоминать где? и при каких обстоятельствах? он видел эту девушку. Посмотрев по сторонам, Гера подошел к Еве.

– Здравствуйте, - робко начал Гера.

– Здравствуйте.

– Хорошая работа, - продолжал Гера, указывая на картину, висевшую на стене перед ними.

Картина и в самом деле была хорошая: маленький дом, в окне которого горел свет, затерялся где-то в снежном мире. А за домиком, аккуратно пристроились два дерева с голыми ветками, тянувшимися друг к другу, словно худые человеческие руки. Работа называлась "Разлука".

– Вы художник? Гера Сорокин? Я права?

Гера смутился оттого, что его узнали.

– Да...

– Я была на вашей последней выставке...
– Ева запнулась, вспомнив, чем для нее закончилась та выставка.

– Как вас зовут?
– поспешил Гера на помощь.

– Ева, - ответила Ева и улыбнулась.

– А меня, - начал Гера, но не закончил, потому что они оба рассмеялись.
– Меня вы уже знаете.

С того дня, Настя начала терять Геру. Она не знала причины, но чувствовала, что во всем виновата какая-то женщина. "Ничего, - успокаивала она себя.
– Я найду ее. И вот тогда он поймет, что ему от меня никуда не деться."

Да только ничего у Насти больше не получилось.

Прошло четыре месяца с того дня, когда Ева вошла в Герину жизнь. Он любил ее. И был уверен, что никто, ни какая сила не сможет отнять у него эту девушку. Когда Ева отдалась Гере на снегу, он понял, что и она его никому не отдаст. Иначе стала бы какая-либо девушка терпеть боль от сотен тысяч маленьких снежных звездочек, безжалостно впившихся в спину, ради того, чтобы слиться в одно целое с нелюбимым человеком? Никогда. И Гера это знал.

В день Гериного двадцатилетия Ева сказала ему, что в ней уже почти месяц живет их ребенок. Гера подхватил на руки Еву и закружился по комнате. Почти весь вечер он целовал и гладил живот той единственной женщины, которая от него ничего не требовала, а лишь отдавала себя, и разговаривал со своим ребенком, хоть и не знал еще: мальчик это, или девочка.

Виктор Андреевич встретил Еву очень тепло. Увидев ее, он понял, что больше ему для своего сына желать нечего. Екатерине Николаевне было все равно, с кем Гера свяжет свою жизнь. Она давно спилась, потеряла свою красоту и женственность. А вот Настя встретила Еву взглядом, в котором была собрана вся ненависть, жившая в этой девушке. С минуту девушки смотрели друг на друга. "Это конец...
– мелькнуло в голове у Насти."