Шрифт:
– Не могу я дать вам вертолет!
Зухаб молча достал пятидесятирублевую бумажку, которой рассчитался с ним Серж на перевале, и протянул ее майору.
– Да ты что, отец, спятил на старости лет? – заорал тот. – Ты что, думаешь, я цену набиваю на чужом горе? Керосина у меня нет, понимаешь? Еще вчера должен был придти бензовоз; а сегодня я последние капли сливал изо всех цистерн, еле тридцать литров нацедил…
Водитель «шишиги» обратился к майору:
– Я видел сейчас бензовоз на развилке!
– Номер запомнил? Ну хоть какого он цвета? Серый? Нет, не наш… Да и где ты его теперь догонишь!
– Он и сейчас там стоит, у него радиатор потек. Пока он его залатает, да ему еще воду искать надо…
– Ну, жми тогда к нему, воды отвези.
До наступления темноты оставалось меньше часа, когда вертолет со спасателями и снаряжением завис над ущельем. Зухаб пристально всматривался в каждый изгиб обрыва, пока пилот водил машину взад и вперед от начала ущелья почти до его середины и назад, наконец уверенно сказал:
– Вот тут. Другом место они спускаться не мог, – и показал именно туда, где прошел центр лавины, засыпавшей неширокую еще трещину почти до половины. Желтая пыль, присыпав все мертвенным налетом, не оставила следа живого существа. И надежды.
– Зачем, зачем я привел их суда? – причитал Зухаб.
– Э-эх, паршивцы! – выругался командир спасателей. – Скольких я уже вытаскивал из-под лавин, но чтобы сразу десять ребят погибло – это впервые. Лезут в горы, ни о себе не думают, ни о своих матерях…
– А что, – спросил пилот у Зухаба, – молодые все, неженатые?
– Да конечно, неженатые, – ответил опять спасатель за проводника. – Разве умная жена пустит мужа по горам лазить? Небось понимает, что он ей живой нужен…
День Хижины проходил в траурном молчании. Сегодня все собравшиеся здесь ненавидели горы, которые вычеркивали из их рядов самых лучших ребят.
Но через год почти все опять приедут сюда и потянут свои рюкзаки наверх: горы манят альпиниста, как высота – пилота, морская даль – мореплавателя. Открытое, бескрайнее пространство притягивает человека. Возможно ли здесь провести аналогию с тем, как кролика притягивает взгляд удава? Или более уместно сравнение с сухим осенним листком, который увлекается завихрением воздушного потока?
На уступе с трудом поместились две палатки; он имел уклон, поэтому спать было весьма неудобно. Но думать об удобствах было некогда. Степана нашли только через два дня, хотя разгребали снег и камни от рассвета до захода солнца. Андрей в этих работах не участвовал. Ладонями он не мог ничего держать, а левые локоть и колено и правое бедро, сильно ушибленные при спуске, вообще затрудняли возможность передвигаться.
В течение этого времени никто не прикасался и даже не подходил к веревке, по которой они спустились в ущелье. Лишь после того, как Степана извлекли из-под груды заваливших его камней и бережно переложили в приготовленное для него здесь же, на уступе, последнее пристанище, Серж пригласил Володю-большого испытать надежность закрепления веревки. Если камни, сыпавшиеся на край обрыва, и не ослабили вбитый крюк, все равно подъем на обрыв был теперь крайне опасным из-за возможности осыпи. Но пренебрегать этим путем выхода из ущелья они тоже не могли. Серж, сначала постепенно нагрузив веревку своим весом, повис на ней, затем начал взбираться вверх. Когда его ноги поднялись выше человеческого роста, Володя-большой попытался добавить, натянув веревку рукой, еще чуть-чуть – для гарантии, но не успел; веревка поехала вниз, они оба повалились на уступ и едва успели отпрыгнуть от груды посыпавшихся сверху камней. Обратный путь в этом месте был отрезан.
– Я понял, – сказал наблюдавший за испытанием веревки Андрей, – почему Степа снял рюкзак.
– Почему? – спросил Серж, отряхивая пыль, засыпавшую его анорак [5] .
– Он хотел отдать нам рацию. Не смог.
– Его смерть была легкой, – сказал задумчиво Володя-маленький (кстати, его называли так только ради отличия от его тезки, а вовсе не потому, что он был меньше других) и пояснил в ответ на вопросительные взгляды:
– В последние секунды он был занят тем, чтобы отдать нам рюкзак, а не ожиданием, что его сейчас накроют камни. А какая ждет нас?
5
Ветрозащитная куртка с капюшоном.
– А ты что же, помирать собрался? – спросил Рашид.
– Да нет, это я так…
– Эх, любо, братцы, любо, – запел Никита, – любо, братцы, жить, с нашим атаманом не приходится тужить… Атаман, – обратился он к Сержу, – командуй, что будем делать дальше?
– Атамана, ребята, – медленно произнес Серж, – нам предстоит выбрать. Давайте прямо сейчас это и сделаем. Я предлагаю Вадима.
– Постой, постой, – отозвался Вадим. – А чего это ты с себя решил снять полномочия? Да еще в такой момент? Нехорошо, капитан. Так не делают.
– А ты меня не упрекай моментом, Вадик! Своей вины я с себя не снимаю, отвечу за все перед вами, чем только смогу!
– Да погодите, мужики, успокойтесь, – встрял Володя-большой. – Сергей, расскажи толком, о какой вине ты говоришь и за что отвечать собрался?
– Я вас сюда притащил, – сказал Серж, – и по моей вине Степан погиб.
– Да ты что, сдурел? Каждый из нас сам согласился с твоим предложением идти сюда, ты никого не уговаривал. Давай сейчас каждый и скажет. Ну, кто первый? Вадим!